и тут же опомнилась. Для них я не знала итальянского языка.
— В семье Гамбино ни одна женщина не была подчинена мужчине. Мы любим их, но мы не зависимы от них. Вступая с ними в брак, мы обговаривали это и не смотря на то, какие они жестокие люди по отношению к другим, с нами они никогда не имели право поступать подобным образом, — эмоционально высказала девушка, вызывая у меня улыбку.
— Они уважают вас, — подтвердила факт я.
— Конечно, это они зависимы от нас, но никогда не наоборот. Запомни, сахарок, ты имеешь власть над мужчиной, как в постели, так и в жизни. И когда ты правильно научишься им управлять, никаких приказов больше не получишь, — закончила девушка, отставив в сторону свой коктейль. Я глазами пробежалась по яхте, ища того самого человека, власть которого одержала верх надо мной. Он стоял в компании людей, общаясь с красивой итальянской девушкой и двумя парнями. На его лице был покой и отдых, эмоций конечно, было мало, но они были. И они были читаемы. Харрис Райт отдыхал.
— Невозможно обладать человеком, который сам пропитан властью и приказами, — выдавила я, но Илария услышала меня и обратила мой взгляд на того же мужчину.
— Ты рыжая, и как только я это увидела, сразу же все поняла, — сказала она загадкой, встав с бассейна. Я посмотрела на неё, нахмурив брови.
— О чем ты?
— Ты уже имеешь над ним власть, Тереза, — подмигнув чёрным глазом, она направилась к бару, покачивая пышными бёдрами. Пропустив сердечный удар, я от чего-то сжалась внутри. Имею власть? Я? Почему они все придают мне такую важность, будто я действительно чего-то стою? Неизвестность пугала меня, Харрис слишком многое не доверял мне. От этого никакого контакта и плана у нас и не было. Я находилась здесь, среди итальянской семьи, но даже не была представлена. Не была знакома с их главой, павлин даже не удосужился проявить ко мне хоть каплю внимания. Так что мне делать? Когда воздух из лёгких стал покидать меня, справа появилось движение. Парень. Парень с аккуратной щетиной на лице, чьи глаза были темнее самой ночи.
— Тереза? Та самая гостья из Ирландии? Черт, Эйвон рассказывал о ирландской красавице, — он весело подсел ко мне, держа в руках два бокала с вином. От вина я бы не отказалась и приняв с рук незнакомца выпивку, я улыбнулась.
— Ирландской красавице? Возможно, вы перепутали меня с Харрисом, — пошутила я, заставив итальянца засмеяться и посмотреть в его сторону.
— Не спорю насчёт красоты Харриса.
— Как Вас зовут? — спросила я уважительно и сделала глоток вина. Бархатистое с ненавязчивым ароматом изюма, но не смотря на сладкое вино, оно не оставляло приторного послевкусия.
— Я сын Италии. Итало Гамбино. Младший сын Виттилето Гамбино, — с гордостью сказал он и я вскинула брови. Он сын главаря. Вот я и сама начала свой план, чертов Харрис.
— Я Тереза. Тереза Хендерсон, — обыденно проговорила я и мы засмеялись.
— Тебе нравится Италия, Тереза? — спросил задумчиво парень.
— Я уже была в Милане однажды, прочувствовав сполна страну, где корни пустило моё любимое искусство — рисование. Тициан, Санти, Верроккьо, Гоццоли стали моими путниками в художестве, с них я начинала творить, и они вдохновляли меня, — без умолку болтала я, заметив, что Итало внимательно слушает.
— Я посетила музей Новеченто, Пинакотека Брера, Багатти Вальсекки, Польди-Пеццоли и Замок Сфорца в Милане и после этого впервые создала собственную выставку картин, — продолжила я, вспомнив свои первые ощущения. Музеи были наполнены лучшими произведениями искусства выдающихся творцов эпохи Возрождения, отражающие взлёт художественной культуры. Изделия из металла, кожи, стекла, слоновой кости изумили меня виртуозностью и красотой. Помимо картин, люди творили настоящее чудо. Итало прочистил горло, сдерживая смущённую улыбку.
— Я завидую твоей одержимости, — посмеялся он, покручивая в руке бокал с вином.
— Я покажу тебе, если будет возможность, тебе понравится, — заверила его я и он поднял на меня чёрные глаза.
— Ты понравишься моему отцу.
Мы выпили около трёх бокалов Palo Cortado, из видов хересов. И алкоголь совершенно точно ударил мне в голову, закружив меня в танце. Между этим яхта двигалась, от этого становилось только хуже. Итало притягивал меня к себе, чтобы я ненароком не свалилась за перила яхты в море. Я смеялась, рядом с ним я много смеялась, потому что он всегда удачно шутил. Над Италией, над своей жизнью, над людьми вокруг. Мы придумывали шутки на ходу и это доводило меня до слез. Прошло уйму времени с моего похода в бассейн, и я наконец присела, почувствовав тошноту в горле.
Харрис.
Семья Габино была из рода весельчаков, делающих необдуманные поступки, за действия которых отвечали старшие. Виттилето Гамбино, Дон семьи Гамбино был старым другом Андреаса. Он был одним из тех, к кому приехал Джеймс, прося поддержки в заговоре против Андреаса. И Виттилето согласился. Он принял Джеймса Хендерсона и выложил ему все на стол, все самые гадкие дела Андреаса. Глава Гамбино знал, что даже если мой дядя узнает об этом, он никогда не придёт за войной. Итальянская семья была огромна и сильна, а ещё больше она была влиятельна. Ирландия бы проиграла войну, поэтому меня послали для улучшения отношений с семьёй Гамбино. А я играю двойную игру, против Андреаса, и Виттилето уже знал об этом.
— Кажется твоя ирландская девчонка понравилась моему младшему, — засмеялся старик, выпивая со мной виски на диване яхты. Я не хотел смотреть на неё, весь вечер я пытался быть максимально сосредоточен на чем угодно, но не на ней.
В Бари она была другой, Италия делала её другим человеком. Ирландия делала из неё серьёзную девушку, чьё будущее скрыто за огромными бумагами и вечной усталостью. А Италия делала из неё ту девушку, которую я хотел и которую я желал. Я понял это в первый час, когда она вышла в привлекательном бикини на солнце и её бледная кожа заблестела. Она улыбалась, как никогда. И сейчас с Итало она смеялась, как никогда со мной. От этого жилки стыли, желваки каменели, а бокал с виски сжимался.
— Спокойнее, Харрис, никто не тронет девчонку. Мы все понимаем и проинформированы в её важности, Итало просто… — он
