– Согласен, – сказал Кит, вскакивая в седло. – Едем.
Предсказания Такки относительно всадников мрачно оправдались. В поисках подходящего места для ночлега мы наткнулись на дюжину полузамерзших и мертвых лошадей. Пересев на свежих, их просто покинули на произвол судьбы. Уриен провел весь вечер, пытаясь спасти хоть одну, но все было напрасно.
Я никогда не видел лошадей в таком жалком состоянии. Пена замерзла у них на коже, хвосты и гривы сбились в колтун и заледенели. Спины были стерты в кровь, а бока изрезаны шпорами. Они исхудали как скелеты, и даже такая жестокая смерть была для них избавлением.
Следы на месте стоянки о многом нам рассказали. Тиркон указал на крупные следы, принадлежавшие "убийце стаи". По сравнению с остальными, едва волочившими ноги, бхарашади держался неплохо.
– Видишь, следы отчетливые, он не измотан и двигается легко. Он еще в состоянии поднимать ноги из снега и не спотыкаться. – Тиркон опустился на колени над другим следом. – Этот шаркал ногами и несколько раз падал. А этот не смог перенести седло с одной лошади на другую, не уронив его.
Вспомнив науку Адина о чтении следов, я согласился с Тирконом. Спутники "убийцы стаи" совсем обессилели. Я считал, что люди Черной секты получили по заслугам, попав под власть ха'демона, и радовался, что в схватке они будут бесполезны, но все же мне было жаль людей, заблуждения которых обрекли их на такие мучения и, возможно, приведут к гибели.
На стоянке всем нашлось дело: половина отряда кормила и чистила лошадей, пока остальные разводили костры и готовили горячую еду. Мы натопили снега и напоили коней, насыпав им с вечера понемногу зерна из наших запасов. На ночь выставили часовых, так что каждому досталось часа по четыре сна.
Вскоре после рассвета мы наткнулись на место, где ночевал преследуемый нами отряд. Они забили на мясо одну из лошадей, но, судя по тому, что они оставили после себя, ели без аппетита. Остальных лошадей кормили впроголодь и оставили слишком далеко от огня, не дав отогреться. Угли костра еще не остыли, и Тиркон определил, что мы выиграли два часа, но он сомневался, что нам удастся догонять их и дальше.
Я согласился с ним, когда чуть позже, днем, мы нашли еще пять мертвых коней и одного человека. В груди у него зияла прожженная насквозь дыра. Взглянув на обугленные края его рубахи, я вспомнил свой обгоревший рукав. Мне не требовалось подтверждения Тиркона, что здесь пахнет "убийцей стаи".
– Такки, Кит рассказывал, как ты заклинанием определила точное место, где бхарашади убил стаю волков. Ты, кажется, можешь определить направление и время?
Она кивнула:
– Я уже сделала это, на самом низком уровне энергии. Нас разделяют еще четыре часа.
Я указал на труп.
– Насколько мощным было это заклинание? Остались ли у него после этого силы влиять на лошадей?
– Заклинание сильное и пронизано гневом, – альвийка пожевала губами. – Ему придется отдохнуть или пользоваться более ограниченным заклинанием.
Алике плюхнулся на снег рядом со мной и ткнул пальцем в колени мертвеца:
– Видали, как у него протерты штаны? У него только плащ зимний, а так он совсем не готов к долгому путешествию, да еще зимой. Бьюсь об заклад, он скулил целыми днями и небось пригрозил сбежать в ближайшее селение, если они не остановятся. Вот они и остановились и оставили его здесь.
Ксоя встала на колени у головы мертвого так, что ее плащ распластался на снегу. Рукой в перчатке она закрыла ему глаза.
– Он не слишком удивился, когда "убийца стаи" набросился на него, он был не из доверчивых, да и сам не внушал доверия другим.
– Это-то его и убило и, надеюсь, показало спутникам бхарашади, с кем они имеют дело, – я покачал головой и поднял взгляд на Такки. – Нет ли признаков использования Жезла Первого Пламени?
Прежде чем ответить, она задумчиво пожевала нижнюю губу:
– Не чувствую ничего, кроме Хаоса и ненависти. Я пыталась нащупать Жезл, но ничего не нашла. – Она вопросительно взглянула на Нагрендру, и он молча кивнул.
– Что ж, пока он не станет им пользоваться, но, приблизившись к стене, он должен будет снова его собрать, – я мрачно улыбнулся. – Надеюсь, он не приберегает его для нас.
Подгоняя лошадей, мы выехали на край долины, через которую протянулась Стена. Передо мной встала мерцающая, переливающаяся пелена света. Я увидел ее за милю, но, только вблизи понял, как она огромна. Сначала стена показалась мне высотой с полмили, но стоя под ней, я понял, что гребень уходит выше и что небо словно изгибается, сливаясь с ним.
У меня не нашлось времени поразмыслить над ее величием. У самой Стены стояли те, кого мы искали. Среди них я узнал черного бхарашади, которого видел в клоаке. В руке он держал Жезл Первого Пламени. Как раз в этот момент он прикручивал к древку золотую руку, сжимающую черную жемчужину.
Колдун выкрикнул короткий приказ, и его спутники из Черной секты с трудом влезли на коней. Обнажив клинки и вытаскивая из колчанов стрелы, они поскакали навстречу нам. За их спинами бхарашади начал вращать Жезл, так же, как Фальчар вращал Посох Эметерия. Над ним возник мерцающий алым золотом круг.
Я, не задумываясь, обнажил меч и пришпорил Стайла. Сзади слышался звон оружия. Кит что-то кричал мне вслед, но я не разобрал, пытался ли он предостеречь или приободрить меня. Я знал одно: надо остановить бхарашади.
Черные стрелы смертоносным дождем пролетели над моей головой. Две лошади ткнулись в землю, сбросив своих всадников в неглубокий снег. Еще один скатился с седла, с двумя стрелами, скрестившимися в его груди, а четвертый был ранен и, сползая с коня, зацепился ногой за стремя. Перепуганный конь волочил его за собой, оставляя в снегу глубокую борозду.
Меня с воем обогнал Тиркон. Его уши были плотно прижаты к голове. Один из Черных на всем скаку напоролся на его копье. Крестовина остановила его движение и вырвала из седла. Тиркон отбросил в сторону копье вместе со своей первой жертвой и выхватил меч.
Бхарашади опустил Жезл и нацелил его в мою сторону. Светящееся кольцо, вращаясь на лету, метнулось ко мне. Шести футов в поперечнике, с ободом шириной в фут и толщиной со снежинку, оно, потрескивая, приближалось под таким углом, что должно было прожечь сначала Стайла, а затем уже меня.
Я откинулся назад и повис на узде, жестоко раздирая удилами губы коня. Он вскрикнул и начал заваливаться на спину. Я выдернул ноги из стремян и по инерции вылетел из седла. На мягкое приземление рассчитывать не приходилось, но мне надо было оказаться подальше и от Стайла, и от магии.
Надо мной пронеслось ядро голубого пламени. Оно столкнулось с пылающим колесом, и сила взрыва вмяла меня в землю. Удар грома едва не разорвал перепонки, а из носа потекла кровь. Волна жара вмиг растопила снег, в котором я лежал. Опершись левой рукой о землю, чтобы подняться на ноги, я почувствовал под ладонью мокрый дерн и, опустив глаза, увидел окутанную паром голую землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
