Такки поддержала его:
– Уриен, несомненно, не сможет забыть о лошадях. А нам очень важно послать сообщение в столицу, – альвийка оглянулась на Нагрендру, беседовавшего с Ксоей. – Ксое тоже пора возвращаться.
Я нахмурился:
– Почему ты так говоришь?
– Во вчерашней схватке от нее не было ни малейшей пользы, – резко ответила Такки. – Не будь люди Черной секты такими голодными и измученными, мы все могли погибнуть. На той стороне нам не встретится таких слабых противников. Она станет для нас обузой.
Я приподнял бровь:
– А еще, если она не уедет с Уриеном, нас останется тринадцать человек, так?
Альвийка вспыхнула:
– Перед нами Хаос. Мы не можем позволить себе бессмысленно рисковать.
Рорк нахмурился:
– Без Уриена она будет двенадцатым членом отряда.
– А собака? – Такки кивнула на Крона. Рорк насмешливо расхохотался:
– Глупости, кто станет считать собаку! Забудь о суевериях. И не забудь: именно Ксоя предупредила нас о лучниках. Она – из нашего отряда, и покончим на этом. Верно, лейтенант?
– Уриен остается, Ксоя идет с нами, и, как мне ни нравится Кроч, считать его не будем. Так и решаем. – Кит оглянулся на второй, большой костер. – Я сам поговорю с Уриеном. Остальным надо поспать. Завтра входим в Хаос.
* * *
Мы с самого начала решили, что войдем в Хаос у хребта Клина. Никто не возражал против нескольких часов пути к востоку по нашей стороне. Не хотелось рисковать новой перестрелкой с бхарашади, которые могли все еще ждать нас на том же месте.
Оставив пленников и их лошадей с Уриеном, мы добрались до места, с которого, по нашему расчету, должны были выйти через Стену прямо к подножию хребта. Найдя в лощине небольшой ручей, напоили коней и еще раз проверили снаряжение и оружие. К Ограждающей Стене мы подъехали, обнажив клинки.
Ксоя ехала слева от меня. Рыжие пряди выбивались из-под ее капюшона. Бледное сияние Стены заливало ее лицо. В этом свете она казалась призраком. Впрочем, ее широкая улыбка тут же прогнала эту мысль – только живое существо могло выглядеть таким радостным.
– Тебе в самом деле лучше подождать. Мы ведь не знаем, что встретит нас на той стороне.
Она покачала головой:
– Это не важно, Лок. Что бы там ни было, что бы со мной ни случилось, это моя судьба. Если даже, едва ступив на ту сторону, я упаду мертвой, значит, так суждено. Я не знаю, к добру это или к худу, но я готова ко всему.
Откровенная наивность ее заявления поразила и даже испугала меня.
– Я слышу твои слова, но хочу, чтобы ты держалась позади. Подожди, пока переберется на ту сторону кто-нибудь из нас. Я не прощу себе, если твоя кровь будет на моих руках!
Ксоя натянула поводья.
– Как скажешь, Лок. Но пойми же, что бы ни случилось со мной, не в твоих силах предотвратить или изменить это. У нас разные взгляды, но я не хочу, чтобы ты считал себя в ответе за мою судьбу.
– Спасибо, Ксоя. Но лучше я постараюсь, чтобы с тобой не случилось ничего такого, за что мне не хотелось бы отвечать.
Стайл шагнул за волшебный барьер, и я повернулся лицом к Стене. Конь уходил в нее, как в стену утреннего тумана. Когда переливы алого, лилового и белого света залили и меня, я напрягся, чувствуя дрожь во всем теле, а потом меня залило тепло – тепло, от которого мне захотелось повернуть обратно.
Но мы двигались дальше, и в награду нас окатило холодом, который встретил нас на той стороне, словно предупреждая об опасностях Хаоса.
"Холод могилы, как я и ожидал".
Эту мрачную мысль перебила другая: "Ну, вот и Хаос. Словно домой вернулся!"
Не успел я осмотреться и осмыслить странное чувство узнавания, охватившее меня, как слева раздался нечеловеческий вопль. Я развернул Стайла влево, ожидая засады бхарашади. Мне представилось, что Ксоя последовала за мной и Черные Тени уже разрывают ее на части.
То, что предстало моим глазам, было не столь ужасно, но под ложечкой у меня застыл кусок льда.
Кричал Рорк. Он сжимал голову ладонями, словно она готова была взорваться. Его крик резко оборвался, едва Стена выпустила его. Он ткнулся лицом в гриву лошади, соскользнул с седла и рухнул наземь.
22
Соскочив со спины Стайла, я упал на колени рядом с Рорком. Я чувствовал его дыхание на своей ладони и сильный, ровный пульс на шейной вене. "Он жив!" Я склонился над ним, стягивая с его головы кольчужный капюшон. "Крови нет, ни из ноздрей, ни из горла. Что же случилось?"
Тиркон опустился на колени с другой стороны, а Хансен отвел в сторону коня Рорка.
– Ограждающая Стена действует на людей по-разному, – проговорил Тиркон. – Если такое случилось с Рорком, когда он впервые вошел в Хаос, понятно, почему ему не хотелось повторять опыт. Надо усадить его в седло и отвезти в развалины Первого Дворца. Если он переживет дорогу, там и подумаем, что с ним делать.
Мне не понравилось, как это прозвучало.
– А не опасно его трогать?
Кит подошел и присел на корточки рядом с нами:
– По-твоему, лучше оставить его здесь?
Такки подошла поближе:
– Я не чувствую влияния магии: это не колдовская ловушка. Мне не хотелось бы применять заклинание диагноза на открытом месте, но если вы настаиваете, я попытаюсь.
Я покачал головой:
– Нет, нам нельзя дать себя обнаружить.
– А нас непременно обнаружат, если мы отсюда не уберемся, – Кит медленно поднялся. – Остальные прошли Стену без потерь. Мы знаем, что бхарашади недалеко, так что нам необходимо двигаться. Может быть, Рорк и не переживет дороги, но если мы останемся на месте, никому из нас не жить.
– Ты, конечно, прав, – я провел рукой по лицу. – Поехали.
Я подхватил Рорка под одну руку, Тиркон под другую. Если бы не Нагрендра, взявший его за ноги, нам никогда бы не удалось взгромоздить его в седло. Когда мы с этим управились, Тиркон привязал его к седлу, и Хансен повел лошадь в поводу, держась, безопасности ради, в середине отряда. Ксоя ехала рядом с Рорком, время от времени протягивая руку, чтобы проверить его пульс.
Беда, случившаяся с Рорком, несомненно, повлияла на первое мое впечатление от Хаоса, и, наверное, это было к лучшему. Всю дорогу до Стены я мечтал вырваться из Лона. Я стремился быть отмеченным Хаосом, стремился к равенству и товариществу с другими рейдерами. Прием, который мне оказали в Умбре, больно задел меня.
Войдя в Хаос, я понял, почему рейдеры чувствовали себя особым племенем среди народов Империи. С зимней равнины мы ступили в жаркие, высохшие горы, оскалившиеся красными каменными утесами. В Империи господствовали зеленый и голубой цвета, здесь же все было окрашено в красно-коричневый и лиловый. Зеленые леса сменились склонами холмов, ощетинившихся окаменевшими стволами, заросшими жесткой кровавой осокой и фиолетовыми колючками. Из-под копыт взлетала в воздух ржавая пыль. Повсюду, как часовые, выставленные против нашего вторжения, торчали камни, – от булыжников с кулак величиной, до скал, огромных, как волшебные замки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
