солдат. Пусть она станет матерью людей, убивающих римлян!
Услышав новость о девственности невесты, Гасдрубал не испытал особого восторга. Ему нравились развратные и порочные женщины. Тем не менее слова тестя застряли в его голове. Фраза, объединившая секс с победой над Римом, вызвала в его уме ряд неприятных картин. Он даже испугался, что отныне никогда не избавится от образа крохотных и полностью экипированных солдат, выбегавших из чрева девушки, с мечами наперевес и со злобным оскалом на лицах. Он решил последовать примеру Андобалеса и напиться до полного забвения.
Ближе к полуночи, дойдя до занавеси, которая отделяла коридор от брачных покоев, Гасдрубал остановился и прислонился к стене. Вино бурлило в его животе, но не затемняло ясности мыслей. Он тупо смотрел на плотную пурпурную ткань и не смел откинуть ее в сторону. На него нахлынул глупый детский страх. Он не мог переступить порог собственной спальни. Гасдрубал представил себе, что уже возвращается в пиршественный зал — в компанию знакомых женщин и молодых офицеров, с которыми ему всегда было комфортно. Он мог бы сказать им, что уже исполнил супружеский долг и готов продолжить веселье. Но ему не удалось бы уйти от вопросов товарищей, от града их шуток, когда любовницы обнюхают его пах в поисках запаха супруги. Нет, он знал, что не вынесет этого. Как странно! Он обладал абсолютной властью над многими людьми, однако чувствовал себя подвешенным на липкой паутине. Одно малейшее движение могло вызвать дрожь сотен невидимых нитей и привести к невыразимо ужасным последствиям...
Внезапно поток его мыслей был прерван. Женская рука отодвинула занавес и медленно потянулась к нему. Он робко взглянул на жену. Вуаль по-прежнему скрывала ее лицо, но одежда была другой — более тонкой, свободной и почти прозрачной. Он с удовольствием отметил, что у Баялы полная грудь, плоский живот и красивые округлые бедра. Однако он все еще не видел ее лица и вуаль начинала выглядеть зловеще.
— Входи, супруг, — сказала она тихим и нежным голосом.
Вцепившись в ткань его туники, Баяла втащила Гасдрубала в комнату. Когда занавес закрылся за ними, она опустилась на колени, скользнула руками под его одежду и сжала пальцами вялый пенис. Он даже открыл рот от удивления.
— Извини, — прошептала она. — Я слышала много разных историй о тебе. И мне хочется самой посмотреть на твой инструмент.
С этими словами она приподняла его тунику выше бедер, склонилась ближе и поправила вуаль. После нескольких мгновений осмотра она уважительно сказала:
— Да, боги щедро наградили тебя. И меня, конечно.
Гасдрубал не нашел ничего возбуждающего в этой проверке, но все быстро изменилось. Баяла начала массировать пенис, перемещая пальцы вверх и вниз в поступательной манере и мягко сжимая его между пальцами. Она смазала руки благовонным маслом. Теплая влага способствовала эрекции. Изумленный Гасдрубал не верил своим глазам. Он чувствовал в ее пальцах искусство, превосходившее сноровку всех его бывших любовниц. Баяла действовала сначала одной рукой, затем другой в хорошо поставленном скользящем танце удовольствия. Она быстро довела его член до максимального размера.
Он как бы оказался в новом средоточии своего бытия. Все остальное тело перестало существовать. Гасдрубал вытянул руки в надежде ухватиться за что-нибудь, но они через миг повисли по бокам, подрагивая от наслаждения. Даже пальцы ног подогнулись и напряглись от экстатического возбуждения. Его дыхание сменялось спорадическими стонами, которые следовали в такт с нежными ласками юной девы. Казалось, она обрела над ним полный контроль — даже над его вдохами и выдохами. Естественно, если бы он увидел ее лицо, то чувства стали бы сильнее. Он должен был взглянуть в ее глаза. Сделав усилие, Гасдрубал опустил руку на голову Баллы и сжал в пальцах тонкую вуаль. Подождав, когда утихнет новый спазм наслаждения, он откинул ткань на ее волосы.
Тонкие руки прекратили свое священнодействие. Девушка подняла голову и посмотрела на него. Ее лицо нельзя было назвать красивым. Тонкий нос имел заметную кривизну. Губы не имели той полноты, которую он любил. Высокие скулы придавали лицу изможденный вид. Но ее молодость, ее серые и хитрые глаза возмещали остальные недостатки. Оценив ровные зубы и безупречно розовые десны, Гасдрубал шутливо поднял брови и удовлетворенно причмокнул.
— Привет, жена, — сказал он.
Баяла усмехнулась, найдя фразу абсолютно пригодной для их ситуации.
— Привет, супруг. Прости мою смелость, но я никогда еще не видела мужского члена, подобного этому. Мне рассказывали о тебе множество историй, и теперь я знаю, что все они были правдивыми. Я могу повиснуть на твоем фаллосе и подтянуться пару раз.
Ее слова не рассердили Гасдрубала, но на всякий случай, чтобы пресечь возможные гимнастические упражнения, он сказал:
— Все верно. Только не делай этого сейчас.
Ресницы Баялы вопросительно затрепетали.
— Почему ты выглядишь таким удивленным, мой муж?
— Твой отец...
— Он меня совсем не знает. Я не согласилась бы на этот брак, если бы мои вкусы не совпадали с твоими.
Баяла прижала верхние зубы к головке пениса и скользнула языком по крайней плоти. Гасдрубал уже понял, что их союз может научить его многим новшествам. Конечно, в ее словах прозвучало излишнее для женщины высокомерие, которого он не одобрял, но губы Баллы заставили его забыть об этом. Их брак, несмотря на мрачные ожидания, внезапно оказался подарком богов.
* * *
Узнав, что Ганнибал продвигается по суше и пытается перейти через Альпы, Корнелий Сципион предпринял решительные действия. Он послал депешу Гнею и велел ему напасть на карфагенскую Иберию. В свою очередь Корнелий и Публий решили вернуться в Италию, чтобы возглавить римскую армию в Галлии. Консул покинул иберийский легион, оставив вместо себя родственника, чей статус не был утвержден Сенатом. Он самовольно направился на север Италии, чтобы лично сразиться с Ганнибалом. Такое превышение служебных полномочий стало беспрецедентным событием в истории Рима. Но он не мог поступить иначе. Корнелий понял, что недооценил Ганнибала. Он хотел исправить ошибку и сократить возможный ущерб.
Пока отец и сын находились в пути — сначала на боевом корабле, затем на конях и чуть позже на речной барже, — тревожные вести, одна за другой, приходили к ним из северной Италии. Ганнибал спустился с гор и обосновался на землях, населенных галлами. Его люди были истощены, оборваны и слабы. Эта новость радовала Корнелия лишь несколько дней, пока он не узнал, что Ганнибал напал на столицу Тауринии. Так получилось, что его появление в Галлии совпало с войной, которую
