От ее слов по коже бегут мурашки. Нравится ли мне Дэниел? Да, нравится.
— Он не ответил взаимностью. И сам больше эту тему не поднимал. И... в общем, все. Поверь, ему очень нужна была передышка, а я просто оказалась рядом. Так что да...
Комок в горле снова подступает, но я откашливаюсь, пока он почти не растворяется.
Ее брови сдвигаются, взгляд становится мягче, а губы поджимаются, и все это похоже на сочувствие.
— Что значит «просто оказалась рядом»?
— Не стоило так говорить. Я имела в виду... — я стону, не зная, как выкрутиться, а она смотрит на меня так, будто готова в драку полезть. — Я воспользовалась им; как он и попросил. Мы оба этого хотели, по обоюдному согласию, но никто не планировал большего. Это произошло, и я уже поставила точку.
Хотя нет. Я очень далека от того, чтобы «поставить точку», но знала, на что иду. Так что остается только найти способ пережить это.
Она недоверчиво на меня смотрит.
Я пожимаю плечами, пока Ви не успела сказать что-нибудь еще.
— Все правда в порядке. Он был великолепен и дал именно то, чего я хотела. Мы просто утолили жажду, — во второй раз. — Клянусь, между нами ничего нет. Мы просто поддались искре, — и приоткрыли друг другу кусочки своих душ.
Я не могу перестать думать о том, чем он решил поделиться. Хотела бы сделать больше, но едва понимаю, как помочь себе.
Я ненавижу себя.
— Смотри, Кай совершил хоум-ран, — указываю я, отворачиваясь от ее прожигающего взгляда.
Я ненавижу себя за то, что разоткровенничалась, потому что теперь изо всех сил пытаюсь захлопнуть ту часть себя, которую никому не показываю. Но я ведь почти ничего и не сказала; точно уж она не видит, как я барахтаюсь в своей неуверенности.
Звук открывающейся и закрывающейся входной двери заставляет меня замереть на полпути вниз по лестнице.
— Дэниел? — осторожно окликаю я.
— Джози? — в голосе, когда он произносит мое имя, есть легкость.
Я не успеваю спуститься, как Дэниел уже стоит внизу. Он красив, пусть и всегда такой. Темно-каштановые волосы влажные и кажутся еще темнее. Пряди на концах уже подсохли и завились маленькими волнами. Его золотистая кожа чуть темнее, чем два месяца назад, сияет, и я точно знаю, что дальше он будет загорать только сильнее.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я и ненавижу, как резко это звучит.
Я не хотела звучать так прямолинейно; просто не ожидала его увидеть. Они ведь только что выиграли первую серию игр против «Кэл Поли», и я знала, что все парни собирались праздновать. По крайней мере, так написала Пен в групповом чате. Они с Ви уговаривали меня пойти, но я решила, что небольшая дистанция от Дэниела не повредит. К тому же, должен был появиться Брайсон, а это для меня табу.
Мальчишеская ухмылка расползается по его лицу, пока Дэниел скользит по мне взглядом, ничуть не задетый прямым вопросом.
— Так и будешь стоять наверху, или спустишься и поздравишь меня как следует?
Я опираюсь на перила, скрещивая руки на груди.
— Поздравляю, капитан, — я слегка улыбаюсь, глядя на него сверху вниз.
Я серьезно намерена держать дистанцию.
Но его взгляд мгновенно падает на мои губы, и клянусь, все лицо озаряется. Не понимаю, с чего вдруг. Я выгляжу далеко не на пике привлекательности и даже не подошла так близко, как он хотел.
Сердце начинает колотиться быстрее, когда он поднимается по ступеням и останавливается прямо передо мной.
— Я обожаю добиваться своего. Так что теперь, когда стою здесь, могу я получить настоящие поздравления?
Может, прозвучало чуть колко, но я говорила искренне. И все же смягчаю голос и повторяю:
— Поздравляю, капитан. Так лучше?
— Нет, — качает он головой.
Я быстро опускаю взгляд, но успеваю заметить, как дергаются его руки, будто Дэниел почти поднял их, но заставил себя опустить.
Обняться. Он хотел обняться.
Не стоит, но...
Я сама обвиваю руками его шею, притягиваю ближе, пока Дэниел не прижимается ко мне всем телом. Он мгновенно обхватывает меня сильными руками, глубоко вдыхает, и я чувствую, как в объятиях его тело расслабляется.
— Поздравляю, капитан, — уже мягче повторяю я.
Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, снова глубоко вдыхает, и объятия крепнут. Не стоило позволять этому случиться, но иногда тело реагирует вопреки разуму. Это кажется таким естественным, знакомым, утешающим. Это приятно.
Вот тебе и дистанция.
— Ты смотрела, как я играл? — спрашивает он, и в голосе звучат надежда и ожидание, словно мой ответ что-то для него решает. Я просто не знаю, что именно.
— Смотреть больше было нечего, так что да, я смотрела игру.
Он усмехается, теплым дыханием обжигая мне шею и заставляя вздрогнуть.
— Но смотрела на меня?
— Ты имеешь в виду, не сводила ли я глаз с номера шесть все два с половиной часа? С игрока, которого все зовут Спарки? Удалось ли заметить пару дабл-плеев94, хоум-ранов и услышать, как у комментаторов едва не сносит крышу от того, как он играет?
Дэниел отстраняется. Улыбается настолько ярко, что едва не ослепляет. Он все еще обнимает меня, и поскольку стоит на несколько ступеней ниже, мы оказываемся на одном уровне глаз. Это не должно быть проблемой, но все же ощущается слишком интимным.
Выражение его лица говорит, что Дэниел думает о том же, о чем и я, но не двигается.
— Номер шесть просто нечто, не считаешь?
— Да, пожалуй. Немного самодовольный, если быть совсем честной.
— Зато сексуальный, правда?
Смешок щекочет мне горло.
— Пожалуй...
— Пожалуй? — он выглядит оскорбленно-потрясенным.
— Ну, если сравнивать с остальными парнями в команде... он где-то внизу списка...
Он сжимает меня крепче; в потемневших глазах сверкает властный огонек.
— Не вздумай заканчивать.
Я наклоняюсь вперед, касаясь губами его уха.
— Я не могла сосредоточиться ни на ком другом, не когда все мое внимание было приковано лишь к номеру шесть.
— Счастливчик, — гордо заявляет он, отстраняясь, чтобы взглянуть на меня.
Стоит отпустить его. Уйти. Но мозг будто отказывается соединиться с тем импульсом, что должен передать остальному телу команду отстраниться. Я остаюсь на месте, все так же обвивая его шею руками, а пальцами играя с густыми мягкими прядями.
— Так что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Праздную с тобой, конечно.
— Ты же понимаешь, мы стоим на лестнице. Уверена, это не считается празднованием.
— Считается, если проводишь его с тем, с кем хочешь, — он смотрит на меня так умилительно, что по коже вновь пробегают мурашки. — Неважно как, главное, что с тобой.
Мое сердце бешено колотится.
— И как же ты хочешь отпраздновать?
— Можно я тебя обниму?
Его вопрос застает меня врасплох.
— Кажется, ты уже это делаешь.
— Нет, я имею в виду, мы может, посмотрим фильм или что-то вроде, и ты позволишь себя обнять? — твердо говорит он, но в голосе нет требовательности. Скорее, мольба.
— Я не из тех, кто любит обниматься, — становится неловко, когда меня долго сжимают или вообще касаются. Я знаю, Дэниел уже обнимал меня прежде, но то было мимолетно и в моменты, когда плохо соображала. Даже сейчас я спокойна лишь потому, что он скоро отпустит. — Я... я начинаю ерзать, дергаться, ты разозлишься, и все станет неловко. Поверь, я делаю тебе одолжение.
— Можно я сам решу, что делать? — выражение его лица меняется, будто Дэниел уже знает, что получит отказ.
Я хочу сказать «нет», но, возможно, его объятия не худшее, что могло бы случиться. Это не обязательно должно что-то значить.
— Ладно.
— Правда? — спрашивает он, звуча на грани восторга.
Я улыбаюсь.
— Если действительно этого хочешь.
— Очень хочу.
Несколько минут спустя, после того как заказал пиццу, Дэниел сидит на диване, а я пытаюсь понять, как устроиться рядом. Мы с Брайсоном не обнимались, а если и случалось, то всегда заканчивалось сексом. Не потому, что я хотела, а потому что он настаивал, в то время как мне просто хотелось тишины.
