соображать. Здесь мы ее не завалим, только не в открытом небе.
– Давай к Гринспеллу! – кричу. – Обратно через водопад.
«Гладиан» ныряет вниз, и после еще одного резкого разворота моя страховка отрывается от перил. Я валюсь на палубу и пораженно смотрю на ремень. На идеально ровный срез.
До прохождения водной завесы – считаные секунды. Ее струи столь мощные, что меня просто смоет за борт!
– Элдон, к…
Мы влетаем под воду. Поток обрушивается на меня с ужасающей яростью. Бьет так сильно, что магнитные боты не выдерживают и отрываются. Меня подхватывает и несет прямиком к краю. К счастью, бросает на сетку. Вот только стоит упасть в нее, как я вижу, что нижний край ее не закреплен!
С криком выпадаю за ограду. Меня переполняет ужас. Я улечу в темноту, на самое дно водопада. Меня размажет о камни, а останки потом смоет в реку. Никто ничего не найдет.
И все же неким образом перед тем, как соскользнуть окончательно, я умудряюсь схватиться за край сетки. Она держится всего на паре болтов. Я ору. Кашляю. Вода низвергается на меня с беспощадной силой, но команде нет дела. Все слишком заняты горгантавном.
Сетка впивается в мясо, но я не отпущу ее. Не разожму пальцы. Чтобы возвыситься в этом мире, нужно забыть о слабостях тела. И так, пускай пальцы мои кровоточат, пусть из глаз у меня сыплются искры, пусть мускулы гудят от натуги, я не отпускаю сеть.
И ведь она непонятно как держится.
Едва мы вылетаем за пределы водопада, и я начинаю подъем. Истекая кровью, закипая от гнева. Моя жизнь висит всего на паре болтов. Наконец переваливаюсь через край борта на палубу. Сердце колотится с такой бешеной силой, что в голове ужасно стучит. Меня рвет водой, и я кашляю. Перед глазами вспыхивают пятна небывалых цветов.
Команда смотрит в другом направлении. Китон победно вопит, а Громила и Родерик уставились на нее, ошарашенные. Видимо, она пальнула чудовищу в пасть, прямо через дыру на месте потерянного зуба, и снаряд проскользнул монстру в глотку.
Горгантавниха врезается в стенку пещеры. Теперь это просто парящая туша. Она закупорила тоннель, но команда ликует. Родерик бежит поздравлять Китон.
– Это была моя добыча! – возмущенно орет Громила.
Когда же они оборачиваются, то видят меня, мою кровь. Видят ярость в моих глазах.
– Конрад, – затаив дыхание, произносит Китон. – Что случилось?
– Я скажу тебе, что случилось. – Дыхание дается с трудом, лицо все горит. – Кто-то пытался убить меня.
Глава 30
Элдон опустился на четвереньки, изучая то, что осталось от моего страховочного ремня.
Проводит пальцем вдоль идеально ровной линии среза, а потом смотрит на полощущуюся на ветру сеть.
– Кто это сделал? – Родерик резко оборачивается к потрясенной команде. – Кто это, брань, сделал?
Я в полном изнеможении облокачиваюсь о перила. Охота, недосып и подковерные игры выпили из меня все соки. Ладони превратились в саднящее красное месиво.
Хочется врезать кому-нибудь. Всякий раз, сто́ит в чем-то мне выиграть, как происходит что-то неожиданное. Горгантавнов убивать и так нелегко, но, когда приходится постоянно оглядываться, это и вовсе невозможно.
Вскоре к нам на палубе присоединяется Брайс. Встретившись на мгновение со мной взглядом, она оборачивается в сторону обвалившегося входа в тоннель. Смотрит на валящие из-под камней клубы дыма.
– Получилось? – спрашивает. – Мы их завалили?
– Кто-то пытался убить Конрада, – горько сообщает ей Родерик; он стоит возле меня, скрестив на груди руки. – Вопрос: кто?
Под устремленными на нее колючими взглядами Брайс смущенно моргает:
– Вы же не думаете, что это я?
– Кто знает? – бурчит Громила. – Себастьян-то на губе.
Китон тоже подходит, кладет руку мне на спину. Это нежный и ободряющий жест.
– Я не убийца, – говорит Брайс, глядя в глаза Громиле. – К тому же ты ненавидишь Конрада больше всех остальных.
Громила делает шаг в ее сторону:
– Если бы я хотел убить Конрада, то сделал бы это, глядя ему прямо в глаза. Без уловок. Я тебе не драный лотчер.
Элдон оправляет на себе куртку и вклинивается между ними:
– Возможно, Брайс не так уж и неправа.
Громила недоверчиво прищуривается.
– Громила, – говорит Элдон, – ты ведь сломал Конраду ребро перед его поединком с Брайс.
На палубе воцаряется полное молчание. Все смотрят на Громилу, а тот плюет Элдону под ноги. Тогда все поворачиваются ко мне. Ждут подтверждения. Впрочем, говорить ничего и не нужно, все и так написано у меня на лице.
– Ты напал на моего друга, – ощетинившись, орет на Громилу Родерик, – перед дуэлью?
Мгновение – и команда уже ссорится. Они кричат, тычут друг в друга пальцами. Китон и Родерик во всем винят Громилу. Элдон тем временем стоит и смотрит на них со стороны. Его лицо абсолютно бесстрастно.
Я изможденно растираю лоб. Мы только что завалили четырех горгантавнов – ничего подобного в Состязании еще никто не совершал, однако нам не до празднования.
И вот уже когда кажется, что Громила готов вмазать Родерику, я разнимаю их:
– ОТСТАВИТЬ!
Громила отходит, опустив кулак, и все затыкаются.
– У нас с Громилой общее прошлое, история, которую никому из вас не понять, – говорю. – Но убить меня он никогда не пытался. Если бы он желал мне смерти, я бы сдох много лет назад, в переулках Холмстэда. А эти бессмысленные споры и обвинения нужно прекратить, ведь мы точно знаем, кто виновен.
– Кто же? – спрашивает Китон.
– Себастьян. – Это имя отдает горечью на языке.
– Он же в заключении, – говорит Родерик.
– Зато его сторонники – нет.
Мои слова повисают в воздухе, но через секунду Громила, Китон, Родерик и я поворачиваемся к Элдону с Брайс.
Механик пятится.
– Ну, к этому-то я точно не причастна!
– Я не о тебе. – Мой взгляд касается штурмана. – Элдон из Бартемиусов, мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз. Остальные – вольно, разойтись.
– Но…
– Иди, Родерик.
Наш оружейник смущенно и одновременно обиженно умолкает, однако вскоре вся команда идет к люку, ворча и обмениваясь злобными взглядами. Последним спускается под палубу Громила.
Уже стоя на трапе, он вдруг замирает и оглядывается.
Громила причинил мне много страданий, но он не убийца. И – вот ведь странное дело – как ни отвратно это признавать, я проникаюсь к нему уважением.
Наконец, бросив на Элдона сердитый взгляд, Громила съезжает вниз по перилам.
Элдон снова опускается к перерезанному ремню.
Палубу обдувает безмолвный ветер, и несколько долгих секунд никто не произносит ни слова.
– Нам положено праздновать, – говорю. – Этой команде нужна победа.
– Для команды в
