— Морально я бы лучше чувствовала себя, если бы была занята каким-нибудь конкретным делом. Неужели ты меня не понимаешь?
— Я пытаюсь понять, но и ты подумай, что значит жить в Лалархейне, пользоваться ржавой водой и не знать, куда себя деть целый день, но я уверена, что моему мужу нужна эта работа, и все терплю. И кроме того, я беременна… — Джоселин вдруг остановилась и посмотрела на сестру. «Неужели она завидует, что у меня будет ребенок? — подумала Джоселин. — Нет, этого быть не может. Гоноре незнакомо чувство зависти, и все же». Помолчав, Джоселин спросила:
— Гонора… Может, вам с Куртом усыновить ребенка? Вы не говорили об этом?
— Он не хочет. Я думаю, это потому, что он сам ничего не знает о своем происхождении. Он мечтает иметь собственных детей.
— Да, иногда жизнь преподносит нам сюрпризы, — заметила с иронией Джоселин, вспомнив, что она скоро станет матерью, а ее красивая, богатая сестра, возможно, никогда не сможет иметь ребенка.
Вечером того же дня Джоселин в сопровождении Курта и Гоноры приехала в старый викторианский особняк на Бейсвотер-роуд, в котором размещался частный гинекологический центр. Навстречу им вышла подтянутая медицинская сестра, ирландка средних лет, и, раскрыв над их головами большой зонт, проводила Гонору и Курта в комнату ожидания. Джоселин отвезли в родильное отделение.
Воспользовавшись телефоном, стоящим на низеньком столике, Курт попросил соединить его с Лалархейном. Телефонистка сообщила, что придется ждать не менее трех часов. Времени было достаточно, и Курт углубился в чтение последнего номера «Таймс». Вскоре подали кофе и бутерброды, что было очень кстати, так как первые схватки начались у Джоселин как раз перед обедом.
В комнату заглянула сестра-ирландка и позвала Курта.
— Вас хочет видеть миссис Пек, — сообщила она.
— Возможно, вы ошиблись и она хочет видеть миссис Айвари? — удивился Курт.
— Нет, вас, сэр. Пожалуйста, и поторопитесь: скоро начнет действовать наркоз.
Джоселин, укрытая простыней, лежала на высоком гинекологическом столе. По лицу ее струился пот. Курт протянул к ней руки, и она с силой сжала их, ее лицо исказилось от боли. Когда боль отступила, Джоселин спросила:
— Гонора не обиделась на меня за то, что я позвала тебя, а не ее?
— Гонора всегда все правильно понимает, Джосс, — ответил Курт, слегка удивленно. — Но что случилось? Чем я могу помочь тебе?
— Если со мной что-то случится…
— Что может с тобой случиться? Ты находишься в лучшей больнице.
— Давай предположим самое худшее… если со мной что-нибудь случится, обещай, что ты никогда не уволишь Малькольма из компании.
— Если это твоя последняя просьба, — попытался пошутить Курт, — проси что-нибудь более разумное. Я никогда не увольняю хороших работников. — Курт улыбнулся. — Джосс, ты знаешь, как скуп на похвалу Гейнричман, но именно он доложил мне, что Малькольм блестяще организовал работу насосной станции.
«Значит, мои советы не пропали даром», — подумала Джоселин, погружаясь в сон. Ее сознание раздваивалось. Одна его часть воспринимала тянущую боль внизу живота, разрывающую все ее тело, другая погружалась в пучину блаженства, остро подмечая все детали происходящего: зеленые стены родильной палаты, блестящие инструменты, фигуры в белых халатах. Джоселин ощущала запах лосьона, исходящий от Курта, и успела подумать, что он недавно побрился. Она чувствовала пожатие его крепкой руки, сила которой переливалась в нее. Странная мысль пришла ей в голову: ее союз с Малькольмом похож на космический корабль, несущийся в просторах Вселенной. Куда он летит и что с ним будет? Приступ новой боли пронзил тело, и новая мысль отчетливо возникла в ее сознании: «Весь мир отвернулся от Малькольма, и ему нужна только я, я одна. Он любит меня и поэтому не может простить мне всех обид и огорчений, которые выпадают на его долю».
Джоселин почувствовала холодную руку Курта на своем лбу.
«Курт! Какой же он сильный! И почему не он отец моего ребенка?»
Глава 32
— Доброе утро, миссис и мистер Айвари! — В дверях стоял доктор Гарольд. Его зеленый халат был забрызган кровью, маска спущена на шею.
Поднимаясь, Гонора посмотрела на настенные часы — двадцать пять минут седьмого. Итак, уже утро. Она дотронулась до плеча спящего в кресле Курта, и он мгновенно открыл глаза.
— Разрешите поздравить вас с племянницей, — сказал, улыбаясь, доктор. — Прекрасный здоровый ребенок.
— А как моя сестра… — от волнения у Гоноры пересохло в горле.
— С ней все в порядке. Она выходит из наркоза. Вы можете заглянуть к ней на минуту. Еще раз поздравляю.
— Маленькая девочка! — закричала Гонора, бросаясь в объятия Курта. — Как это чудесно!
— Да, девочка — это прекрасно! — ответил Курт, целуя жену. — Где же этот проклятый звонок?
Крепкая, невысокого роста сестра проводила их в палату Джоселин. Она лежала на кровати, укрытая зеленым одеялом. Лицо ее было неподвижным.
— Джосс, — позвала Гонора.
Джоселин медленно открыла глаза и улыбнулась.
— Девочка! — сказала она с гордостью.
— Да, нам уже сказали, — ответила Гонора, вытирая слезы.
— Подождите, вот вы увидите ее — она потрясающая!
На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Курт взял трубку.
— Алло, Малькольм! Да, мы все здесь. Передаю трубку твоей жене, она сама все тебе расскажет.
— Малькольм, у нас девочка, семь фунтов и две унции, рост двадцать один дюйм. Отличный ребенок. Так говорят доктор и все сестры. А уж кому знать, как не им. Она просто сказочная! — Джоселин замолчала, слушая Малькольма. — Ты действительно рад, что девочка? Да, я тоже рада. У нее такие тонкие черты лица, такие маленькие ножки и ручки! — Пауза. — Нет, волосики у нее темные, как у тебя. Я собираюсь ее назвать Розалинд Джоанна, как мы договорились. Мы зарегистрируем ее в посольстве США, и…
— Миссис Пек, — прервала Джоселин дежурная сестра, — вы сможете поговорить с вашим мужем позже, а сейчас вам надо спать.
Попрощавшись с мужем, Джоселин закрыла глаза и моментально заснула. Гонора поцеловала сестру в лоб и прошептала:
— Я приду днем, Джосс. Мы очень рады за тебя.
Когда они подходили к лифту, Курт сказал:
— Розалинд Джоанна — букв полон рот.
— Так захотел Малькольм. Это их семейное имя. Тебе не показалось, что она немножко разочарована? Наверное, ей больше хотелось мальчика.
— Не думаю, по-моему, она очень гордится девочкой.
Они поднялись на верхний этаж. Курт постучал в стеклянную перегородку. Медицинская сестра с маской на лице кивнула и, подойдя к ближайшей закрытой марлей детской кроватке, вытащила маленький розовый сверточек и поднесла его к стеклу.
