крутым для него. Каждый камень и склон представляли собой испытание. Он споткнулся и упал в траву и не смог подняться. Эшли была сильной, но при росте в пять футов один дюйм она была слишком маленькой, чтобы поднять его самостоятельно. Они не изучили технику, как поднять его вертикально. Он пытался и пытался, но опрокидывался на неустойчивый протез и продолжал падать обратно на землю. Трое мальчиков, каждому примерно по десять лет, увидели, как они борются на траве, и подошли, чтобы помочь.
- Спасибо вам за вашу службу, сэр, - сказали они и попытались дать ему немного денег.
Калеб был тронут и в то же время в отчаянии. Он не хотел становиться жертвой или стать объектом благотворительности.
Некоммерческая организация "Операция Серфинг" пригласила Калеба присоединиться к серфинговой поездке в Калифорнию для раненых солдат той весной. Он не чувствовал себя готовым. Идея сесть в самолет в одиночку и плавать в океане без ног была пугающей. Прошло всего четыре месяца с тех пор, как он получил травму, и он еще не привык к своему новому состоянию. Несмотря на свои опасения, он решил поехать. Поездка придала ему уверенности. Калеб обнаружил, что может справиться в аэропорту самостоятельно. Волны исцеляли, а соленый морской воздух впервые после травмы заставил его почувствовать себя человеком, а не пациентом.
- Нет ничего, чего бы я не мог сделать, - впервые сказал он себе. - Мне просто нужно приспособиться к новой ситуации.
Калеб хотел испытать настоящий, нефильтрованный мир, таким, каким он будет до конца его жизни. В течение нескольких месяцев у него росло ощущение, что все по-прежнему слишком хорошо. Люди продолжали спрашивать, как он себя чувствует. Он чувствовал себя недостаточно плохо. Он все еще не мог осознать суровую реальность того, что у него двойная ампутация. Он разбил свое существование на краткосрочные цели, чтобы не думать о будущем. В течение недели после поездки на серфинг он бросил все таблетки.
Медикаментозный коктейль включал опиаты и противоэпилептический препарат, чтобы блокировать боль в нервах. Симптомы отмены были мучительными, и он умолял о перерыве в ежедневных процедурах физиотерапии и посещениях врача. Когда он проснулся и осознал реальность еще одного дня без ног, теперь, когда он перестал принимать таблетки, началась депрессия. Просто встать с постели требовало подготовки.
В "Центре для Бесстрашных" врачи отнеслись с пониманием, но отказались приостановить график. Калебу их отношение показалось на грани черствости, но он знал, что они заботились о нем. Врачи ставили перед своими ранеными пациентами цели, которые люди с ампутированными конечностями никогда не могли себе представить. В те дни, когда у него не было сил выполнять упражнения, бороться с врачами было еще хуже, поэтому он продолжал.
Одно дело - ходить по лаборатории и тренироваться, подключившись к машинам, но реальный мир был полон препятствий, бордюров, неровностей почвы и склонов, по которым было трудно ориентироваться. Батальон для выздоравливающих продолжал изводить его по поводу стандартов и возлагать на него невыполнимые обязанности. Однажды ему приказали явиться в течение часа, чтобы выкорчевать сорняки во дворе, что было нормально для солдат, восстанавливающихся после незначительных травм, но было огромным испытанием для того, кто снова учится ходить. Он воспринял это как еще один знак того, что армии все равно, что с ним случилось.
Батальон также приказал ему начать появляться в строю дважды в день. Калеб был единственным солдатом в инвалидном кресле и жил в часе езды от базы. Он не мог понять, почему армия не поощряет его вкладывать свою умственную и физическую энергию в свое выздоровление. Разозлившись, он написал другу, чтобы попросить помощи в связи с неоднократным истечением срока действия его медицинской страховки и постоянными боями с батальоном.
“Я не верю, что кто-то имеет хоть какое-то представление о том, как это влияет на психическое здоровье солдат и их представление о том, как армия заботится о них”, - написал он в письме на четырех страницах. “Мы воюем с 2002 года, и это все еще актуально!… Кто-то в моем положении должен сосредоточиться на психическом и физическом исцелении, а не на том, чтобы чувствовать, что его разжевывают и выплевывают из идиотского бумажного лабиринта, которым является армейская система здравоохранения”. Казалось, что все остальные могут идти домой в конце дня. Калебу пришлось жить с Афганистаном каждую минуту до конца своей жизни.
Он продолжал злиться, несмотря на достигнутый прогресс. Когда его отправили на прием к психологу в рамках его обычного лечения, он выпустил свой гнев.
- Все сложно, - сказал ему Калеб. - Я даже не могу поднять то, что упало на пол. Армия продолжает терять мои приказы. Меня преследуют из-за моей бороды. Меня все бесит, чувак! Я просто постоянно злюсь на мир.
Психолог сказал, что это была типичная реакция на события, которые с ним произошли.
- Я не хочу злиться все время, - настаивал Калеб. - Я не хочу злиться на свою семью и подвергать их еще большему стрессу после всего, что произошло. Есть ли что-нибудь, что я могу принять для своей семьи?
- То, как вы реагируете, нормально, - повторил психолог. - Со временем вы справитесь с этим лучше.
Он пообещал Калебу еще один прием перед выпиской, возможно, в конце года. После сеанса Калеб почувствовал себя немного лучше. Немного увереннее. Возможно, думал он, в конце концов, все будет хорошо. Возможно, с ним все будет в порядке.
"Центр для Бесстрашных" предлагал все возможные сценарии обучения, чтобы подготовить солдат к возвращению к нормальной жизни и деятельности. Для оценки готовности сесть за руль был установлен симулятор вождения. Была “квартира для повседневной жизни”, где можно было заново освоить повседневные дела, такие как заправка постели или смена подгузника, в неприспособленном пространстве. Там был даже пятидесятифутовый бассейн, где солдаты могли проплыть несколько кругов или попробовать адаптивный каякинг, а также “флоу райдер”, который воссоздавал ощущение боди-серфинга или гребли в бурной воде на пляже.
Для Эшли настоящий поворотный момент наступил, когда некоммерческая организация "Оперативная группа Кинжал" взяла семью в путешествие с аквалангом. Когда организатор упомянул ей об этом в декабре, она подумала, что он сумасшедший. Но, конечно же, когда наступил июнь, они полетели в Ки-Уэст и научились нырять в школе спецназа. Калеб подумал, что это нереально - быть здесь и не слышать криков в свой адрес, как курсанту. Поскольку ни Калеб, ни Эшли раньше не пробовали нырять, это было не то занятие, к которому нужно
