Но Софи знала, что картофельные фигурки высохнут и сморщатся, а детишки огорчатся. Поэтому и пообещала вылепить глиняные скульптурки. Дети заслуживали утешения после того ужаса, через который им пришлось пройти. Но где достать глину? И чем за нее заплатить? Попросить денег у Роуэна? Или у Рида?
Рид оглянулся на Софи и, заметив выражение беспокойства на ее лице, нахмурился. Минуту спустя зажужжал его мобильный телефон. Прочитав сообщение, Рид протянул Софи трубку.
«Пятьдесят фунтов скульптурной глины и инструменты доставят в мастерскую при арендованном доме. Согласны?
Бетси».
Софи перечитала текст трижды, прежде чем вернуть телефон Риду. Когда тот вопросительно поднял брови, она коротко кивнула в ответ и отвернулась к окну. «Только в этот раз, — сказала она себе. — Еще раз позволю другим позаботиться обо мне. С завтрашнего дня я стану хозяйкой собственной жизни».
Попросив владельца машины отвезти их к дому Гейнса, Рид выжидательно посмотрел на Софи. Та дала согласие. Чем скорее она вылепит фигурки, тем раньше начнет готовить супы и сандвичи.
Попрощавшись с водителем, Рид с Софи вышли из машины и немного постояли, не зная, что делать дальше. Ветер переменился, стало намного холоднее. Зябко потирая плечи, Софи следом за Ридом вошла в дом.
Скупо обставленная гостиная выглядела так же, как в тот день, когда Софи приезжала сюда. Но косые лучи вечернего солнца, проникая сквозь широкие окна, придавали комнате веселый, уютный вид. Дом стал заметно чище, хотя стены не мешало бы покрасить. Возле кухонной стойки стояло три табурета, Софи присела на один из них.
Рид, обойдя стойку, заглянул в холодильник. Там оказалось полно еды.
— Кажется, девочки купили продукты.
— Они так трепетно заботятся о тебе. Трудятся не за страх, а за совесть.
— Они преданы Тристану, а не мне.
— Насколько я слышала, ты не заслуживаешь подобного отношения.
Рид рассмеялся:
— Это верно. По крайней мере так было до твоего появления. Я был настоящим тираном. — Выдвинув ящик холодильника, он достал нарезанное ломтиками мясо для бутербродов. — Ты голодна.
— Да. — Софи, прищурившись, смерила его взглядом. — Может, я загляну в поваренную книгу Триборнов? Думаю, там найдется интересный рецепт.
— Ты злишься на меня?
— Меня бесит твоя самонадеянность. Я попросила лишь отослать бандероль. Больше от тебя ничего не требовалось.
Рид оставил без внимания ее сердитый тон.
— Почему ты так боишься этого Триборна? — спросил Рид, нарезая помидор. На последнем слове пальцы его ожесточенно стиснули рукоятку ножа. — Ты все еще его любишь?
Софи ненадолго задумалась.
— Если любовь можно убить одной фразой, разве это любовь?
— Когда один говорит другому «убирайся», такая фраза может убить любовь. — Рид смазал майонезом четыре ломтя хлеба. — Что, если этот парень… Карсон?
— Картер.
— Что, если Картер явился бы сюда и стал умолять о прощении? Признал бы, что все им сказанное было ошибкой, отец заставил его порвать с тобой. Ты бы его простила?
Софи тяжело вздохнула:
— Можно подумать, что ты его знаешь.
— Я встречал подобных людей. Они не осмеливаются встать на защиту того, во что верят. Боятся себя и своих желаний.
— Например, желания вымараться в грязи, сбежав с простой девчонкой из низов?
— Так он о тебе сказал? — спросил Рид, складывая сандвичи и разрезая их по диагонали.
— Он сказал… — Рид замер, ожидая окончания фразы. — Он сказал, что с девушками вроде меня приятно покувыркаться в постели, но я не из тех, на ком женятся. — Софи посмотрела на Рида глазами, полными невысказанной, затаенной боли. Весь долгий путь из Техаса в Эдилин слова Картера звучали у нее в голове, повторяясь снова и снова. Софи мысленно перебирала их, рассматривая под разными углами, пытаясь понять, что за ними кроется. Она скрупулезно, словно сквозь увеличительное стекло, рассматривала себя, свою семью, свою манеру одеваться, свою работу и даже умение обращаться со столовыми приборами. Конечно, у них с Картером было разное детство — сына Триборна с самого рождения окружала роскошь, — но все же Софи получила университетское образование и…
Смех Рида прервал ее мысли. Ну разумеется, он нашел эту историю забавной. Софи вскочила с табурета и ринулась к двери, схватив по дороге сумочку.
Рид догнал ее, удержав за плечи.
— Софи, меня рассмешила нелепость слов Триборна. Судя по тому, что ты рассказала об этом трусе и что я прочел о нем — признаюсь, прибег к помощи Интернета, — он напрочь лишен собственной воли и живет по указке отца. Думаю, папаша нашел ему какую-то девицу в жены. — В глазах Софи по-прежнему читалась обида. Смех Рида больно ее задел. — Послушай, ты как раз из тех женщин, на которых мужчины женятся, — убежденно произнес Рид. — В этом городке полно мужчин, мечтающих повести тебя к алтарю.
— Глупости. Если они и мечтают… то совсем о другом. Сам знаешь… — Она отступила к двери. — Дурацкий разговор. Ни один мужчина…
Рид притянул к себе Софи и ласково обнял, как обнимают ребенка, желая защитить и утешить.
— Мне очень жаль, что Триборн так тебя оскорбил, — мягко проговорил он. — Ты бросила все, чтобы помочь сестре. Отказалась от перспективной работы, от карьеры, лишь бы быть рядом с сестренкой, оберегать ее. Ты оставила друзей и, главное, отказалась от своего призвания, от дела всей жизни ради другого человека. Такую женщину всякий мужчина захотел бы видеть своей женой. Матерью своих детей. Попробуй убедить меня, что это не так.
Софи не смогла удержаться от слез. Она действительно любила Картера. Хотя все в городке предостерегали ее от ошибки, да и сама она поначалу настороженно относилась к сынку богатых родителей, нежная мягкость Картера нашла отклик в ее душе. Счастливые дни, проведенные в летнем домике, катание на лодке, тихие вечера вдвоем помогали ей отвлечься от суровых будней, полных забот и тревог. А потом любовь обернулась ложью: однажды Софи узнала, что Картер не испытывал к ней подлинного чувства, и это открытие едва ее не сломило.
Она прильнула к сильному телу Рида, прижалась щекой к его груди. Из глаз катились слезы.
— Все хорошо, — прошептал он, гладя ее по волосам. — Триборн не вернется и больше не причинит тебе боль. А то, что он сказал, — неправда. — Чуть отстранившись, Рид заглянул Софи в глаза. — Звучит не слишком утешительно, верно? Я был просто уничтожен, когда одна женщина сказала, что не любит меня, что мои мысли и мечты, которыми я с нею делился, всегда пугали ее.
— Какая глупость! — возмутилась Софи. — Ты провел меня по балке на головокружительной высоте, хотя я дрожала от ужаса. Я не задумываясь доверила бы тебе свою жизнь.
