представила родителей. Одни. Заперты на десятилетия в железной коробке. Без возможности выбраться. Без права выйти. Не способны даже мыслить.
Она отвечала короткими рубленными фразами, каждая из которых сопровождалась новым приступом плача. Но мы с Сюин, в целом, поняли суть проблемы. Вся беда заключалась в том, что я вообще не представлял как утешить спутницу. Что, сказать ей «да не парься, это было давно» и похлопать по плечу? Так это идиотизм.
Примоститься на плечо и начать завывать о своей тяжкой доле? Не лучше.
К счастью, в Сюин все-таки что-то щёлкнуло, потому как она вдруг улыбнулась и мягко, с мурлыкающими нотками в голосе, попросила:
- Расскажи о них.
Всхлипы продолжались еще пару секунд, потом из подушки вынырнуло заплаканное лицо Ганьи.
- Ты правда хочешь послушать?
- Мы хотим, - выразительно взглянув на меня, ответила китаянка.
- Ага, очень хотим, - поддакнул я. – Интересно же.
И это помогло.
Ганья до вечера рассказывала нам о своих умерших от старости родителях. Оказывается, бесы живут не столь долго, как другие сущности из иных планов бытия, а она была поздним ребенком, и к совершеннолетию, которое наступает у их вида где-то в сорок человеческих лет, её родители покинули этот мир. В один день. Уснув и не проснувшись.
После этого мы с Сюин рассказали про своих старших. Что у неё, что у меня истории получились короткими и достаточно простыми: родились, выросли, женились, родили нас, живы.
Но, как ни странно, это изрядно взбодрило Кокосовую Козу, которая перестала рыдать и даже спустилась в общий зал на ужин, после которого мы все разошлись по номерам.
***
В путь отряд отправился утром первого августа по земному летоисчислению. На восемьдесят пятый день моего пребывания в этом проклятом месте.
Ганья, отоспавшаяся и полностью пришедшая в себя, ничем не выдавала вчерашнего срыва и вообще держалась бодрячком. Ананда, изрядно перебравшая во время ужина, покачивалась в седле, время от времени прикладываясь к небольшой фляжке. Видать, успела забодяжить какой-нибудь магический антипохемелин.
Мы покинули столицу, проехали через несколько военных кордонов, миновали крепость. И всё это – в тягостном гнетущем молчании. Даже Эрик, зарекомендовавший себя тем ещё балаболом, предпочитал лишний раз не открывать рта. Вероятно, опасаясь за здоровье. Справедливо опасаясь, попрошу заметить – настроение в отряде сложно было назвать радужным и весёлым.
Вместо того, чтобы аккуратно, не привлекая внимания, пробраться к горам и вступить в аномалию, мы теперь направляемся в пасть к голодному льву. Мало того, что придётся пробраться мимо отрядов регулярной армии, так нам ещё предстоит пролезть в городок, название которого я не запомнил, ставший временной столицей мятежников, каким-то чудом умудрившихся за несколько недель создать даже что-то вроде правительства.
Если честно, их поразительная организованность и отменная боеспособность, а заодно и наличие в стройных рядах наемников – а эту информацию подтвердил наш новый наниматель – наводила на крайне нехорошие мысли.
Когда взбудораженный высокими нологэ и свинцовыми мерзостями жизни норот вдруг резко начинает копротивляться злочинной владе, то за этим частенько кто-то стоит.
Так что, может быть, не так уж и неправы были соседи, которые, едва только бунт начался, поставили армию под ружьё и призвали в строй кучу народу, беря под контроль реку и окрестности.
Наши мрачные мысли, как ни странно, развеяла Морвин. Девочка поравнялась с сыном благородного Зинри и заговорила:
- Благородный Эрик, разрешите вопрос?
Парнишка удивлённо воззрился на нее, моргнул, затем почесал щеку.
- А можно просто по имени?
- Но у вас же есть титул, а я – простолюдинка.
- И всё равно, я настаиваю. Всё же ты – ученица охотника, так что, в каком-то роде, являешься вольной воительницей.
Морвин покраснела и потупилась.
- Я ещё очень слаба.
- Но ты же дерешься в ближнем бою, верно? – он кивнул на кастеты.
- Только учусь, - пискнула девочка.
- И всё равно, это очень здорово. Так что – общаемся на ты. Без титулов, ладно?
- Угу.
- Так чего ты хотела узнать?
- Благ… Эрик, почему отец отправил вас… тебя с нами? Только честно?
Умничка наша! Вот кто-то должен был задать этот вопрос, хорошо, что это сделала ты.
- Не ценит он его, - неожиданно раздался в моей голове голос Айш-нора, вернувшегося к отряду за городом и поставленного в известность о сложившейся ситуации.
Архидемон воспринял её со стоическим смирением и изрядной долей веселья. Кажется, его только посмешили наши злоключения. И обрадовали. Ну ещё бы, столько грешников сможем убить в ближайшее время. Какой богатый урожай душ для Пар-валена!
«В смысле?» - спросил я. – «Не понимаю тебя!»
- Мои слова ты вслух произнеси, ответ получишь, у мальца спроси.
Я не стал привередничать и озвучил сказанное демоном. Эрик посмотрел на меня со страхом в глазах, но затем кивнул и ответил:
- Всё верно. Батюшка считает, что если погибну, то род ничего не потеряет.
- А если выживешь? – тотчас же ухватился за сказанное Иоганн.
- Обретёт ценную боевую единицу.
- Стало быть, твой дар мощнее, нежели у отца, - предположила Ананда. – И ощутимо, так?
Эрик кивнул.
- Проблемы с контролем? – в голосе южанки послышался профессиональный интерес.
Еще один кивок.
- Какая школа?
- М-магия… крови, как у основателя, - едва слышно прошептал он и сжался, ощутив на себе наши охреневшие взоры.
Не то что бы я особо понимал как работает местная магия крови, но из компьютерных игр, аниме, комиксов и фэнтезийных книжек составил о ней не самое приятное впечатление.
Её адепты должны выглядеть этакими бледными вампироподобными уродами, проводящими кошмарные ритуалы, сцеживающими алую жидкость из ещё живых людей и пинающими в свободное время милых щеночков.
Эрик, говоря начистоту, вот вообще ни разу не походил под такое описание.
Высокий, статный, с непокорной копной светлых волос, ярко-голубыми глазами и задорной улыбкой, он, скорее, сошёл бы за какого-нибудь мага света или стихийного чародея. Этакого положительного со всех сторон героя.
- Силён сей дар, стабильности лишь нет, - пояснил мне Айш-нор. – Я вижу это сразу, без сомненья. Когда же появился он на свет, убил родную мать, цена то пробужденья.
«Откуда ты знаешь?» - ошеломленно подумал я,
