чужой семьи?
Но стоящий у ворот граф Эмирсон даже не посмотрел на Альберта, игнорируя его гнев. Желтые глаза были устремлены лишь на одного человека. На Анну.
— Я ни в чью семью влезать не собираюсь, в отличие от вас, Альберт, — сказал граф спокойным тоном, но не смог сдержать презрения, когда произнес имя человека, доставившего Анне столько проблем. — Но и насильно уводить свою гостью без ее желания не позволю.
Альберт всплеснул руками.
— Ни вы, ни девушка не имеете здесь никаких прав, — буквально выплевывая слова, прокричал он. — Мистер Раин уже сказал, что дочь возвращается домой. Значит, так и будет.
Анна предприняла новую попытку высвободиться, но снова безрезультатно. Мистер же Раин не знал, что и думать. Он не был знаком с таинственным человеком в маске. И потому не понимал, почему тот сейчас защищал желания его дочери.
— Поэтому, — тем временем, не отводя взгляда от Анны, продолжил граф, — я спрашиваю лишь вас, Анна. Вы хотите идти домой с этими людьми или нет?
И он замолчал, ожидая ее ответа. Графа не волновало ни творящееся вокруг, ни Альберт с отцом девушки. Важна была лишь она. Одно ее слово, и он сделает все, чтобы ее освободить.
— Я не хочу идти, — наконец едва слышно проговорила Анна, глядя в желтые глаза и ища там защиты.
Но графу Эмирсону довольно было услышать даже шепот. Теперь уже ничто не могло его остановить.
— Она с вами не пойдет, — граф впервые удостоил Альберта взглядом. Да таким уверенным, что тот даже вздрогнул. Затем, переместив взгляд на мистера Раина, он еще более твердо приказал: — Я прошу вас незамедлительно отпустить руку девушки.
Мистер Раин сам не знал, как это произошло. Но по непонятной для него причине пальцы сами разжались и рука, которой он удерживал непокорную дочь, невольно опустилась. Анна была свободна.
Альберт хотел было возмутиться, но слова будто застряли в горле. Он оторопел, когда ледяной взгляд графа Эмирсона вновь обратился на него. В ярко-желтых глазах Альберт четко различил отвращение по отношению к себе и ему стало некомфортно. Странным образом он словно начал задыхаться от недостатка воздуха, которого на улице было более чем достаточно.
Анна же свободно прошла мимо отца. Она больше не пыталась донести до него свое желание, так как понимала — это пустая трата времени и сил. Впрочем, это стало ей ясно уже давно, но почему-то до сегодняшней ночи в ее сердце продолжала жить надежда на понимание. Но сегодня она окончательно погасла.
Когда Анна поравнялась с Альбертом и уже решила было, что беспрепятственно пройдет и мимо него, его большая широкая ладонь крепко схватила ее за волосы. Граф Эмирсон дернулся вперед при виде ее искаженного болью лица. Девушка даже зажмурилась, трепеща в руках насильника в попытках избавиться от его стальной хватки. Но Альберт, не обращая внимания на ее стоны, лишь сильнее тянул ее волосы.
— Думаешь, я так просто отпущу тебя к нему? — вскричал он в ярости, жутковато улыбаясь. — А я всегда говорил, что бабы глупые создания!
— Отпусти ее немедленно! — чеканя слова, предупреждающе приказал граф Эмирсон, утрачивая последние крохи уважения к нему и переходя на «ты».
Но Альберт не повиновался его приказу. Вместо этого он повернулся к отцу девушки и, надсмехаясь над ним, сказал:
— Вот она ваша правильно воспитанная дочь! Бросила отца, желает бежать с каким-то мужчиной. И не думает о вас или о крупных долгах, в которых вы погрязли. Ее это никак не заботит. Пошлая страсть к мужчине — единственное, что ее интересует!
Анна умоляюще посмотрела на отца. Неужели он поверит всему сказанному? Но во взгляде мистера Раина читалось лишь глубокое разочарование в ней. Его побледневшее лицо выражало крайнюю степень скорби, словно в эту минуту он навсегда утратил любимую дочь. И от этого Анна испытала еще большую беспомощность.
— Я виноват, — тяжело вздохнув, сказал мистер Раин. — Дал тебе слишком много воли. Если бы… но нет, нет! Вот какой ты стала! Хочешь остаться с малознакомым человеком, оставив отца и законного жениха!
— Отец, — Анна едва сдерживала слезы, — что ты такое говоришь?
— Я больше тебе не отец, — мистер Раин отвернулся от дочери и с дрожью в голосе добавил: — Моя дочь отныне мертва для меня. Она погибла так же, как моя жена.
Анна не верила своим ушам. Он отказался от нее! Вот так просто!
Сердце готово было разорваться от боли, которую причиняли ей эти слова.
Глава 35
Альберт продолжал держать Анну за волосы. Но она более не ощущала его схватки. Громкое заявление отца заставило физическую боль притупиться, уступить место душевной агонии, которая разрушала все теплые воспоминания.
— Я в последний раз прошу по-хорошему, — повторил граф, сжав бледно-синюю ладонь в кулак, отчего зеленые вены на его руке набухли и проступили отчетливее, — отпусти девушку сам, иначе я заставлю тебя это сделать.
Альберт прижал Анну к себе. Свободная рука несостоявшегося жениха легла на горло девушки. Анна вздрогнула, ощутив холодное прикосновение. Альберт же, не обращая внимания на ее дрожь, безжалостно вдавил пальцы в девичью кожу.
— И как же, интересно, ты можешь меня заставить? — усмехнулся Альберт.
Грубые, словно сделанные из железа, пальцы перекрывали дыхание. Альберт душил ее медленно, с удовольствием, назло таинственному человеку, словно подчеркивая его беспомощность.
Самой Анне на удивление было плевать на все. Она лишь краем глаза наблюдала за отцом. Неужели он настолько равнодушен по отношению к ней, что действия Альберта никоим образом не вызовут в нем возмущения? Напротив, казалось, жестокость Альберта лишь укрепляла его позиции в глазах мистера Раина.
— Ну, раз уж ты хочешь это узнать, — словно невзначай произнес граф Эмирсон, — я покажу.
И он взметнул вверх правую руку, но вдруг остановил ее в воздухе. Желтые глаза переместились с Альберта на Анну. Помимо сочувствия к ней, в его взгляде читалась просьба позволить ему воплотить задуманное в жизнь. Он желал отомстить Альберту, но не был уверен, что девушке этого хотелось бы.
Но Анна сразу поняла, что он хотел ей сказать. Эти двое, совершенно разные, каким-то образом прекрасно чувствовали друг друга без слов. Анне достаточно было один раз моргнуть, и граф Эмирсон ее понял. Снова взмахнув рукой, он покрутил кистью.
— Ты не оставил мне выбора, — словно снимая с себя вину за последующие действия, произнес он.
Альберт не догадывался о том, на что способен граф Эмирсон. Именно потому действия графа показались ему пустой угрозой. Он не воспринимал человека в плаще всерьез,
