злиться на меня и простить меня — это две разные вещи.
Его челюсть напряглась. А затем голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки, он сказал:
— Я прощаю тебя.
Моё сердце колотилось так сильно, что ткань моего красного платья вибрировала. Как, по всей видимости, и наша связь. На секунду я задумалась о том, чтобы дёрнуть за неё, чтобы притянуть Августа к себе, но что, если… что, если бы это не сработало?
И что если он вообще больше не хотел меня?
Мои руки начали дрожать, поэтому я схватилась за свои локти.
— Я пойму, если ты скажешь «нет», но ты бы дал мне второй шанс?
Он так долго не отвечал мне, что я задумалась, а не слишком ли тихо я говорила? Но затем он сделал осторожный шаг ко мне и приподнял пальцем мой подбородок.
— Только если ты пообещаешь никому не позволять, — то есть вообще никому — ни Эвелин, ни Лиаму — снова вставать между нами, потому что меня не интересуют правила нашего Альфы или общественные приличия. Это ты и я. Больше никого. И хотя я никогда не смогу возненавидеть тебя, если ты снова разобьёшь мне сердце…
— Когда я разбиваю твоё сердце, это разбивает и моё сердце тоже, — прошептала я слабым голосом.
Я не осознавала, что начала плакать, пока его большие пальцы не коснулись моих щёк. А я-то думала, что уже исчерпала запасы своих слёз, но, по-видимому, мои слёзные протоки были бездонными.
— Мне так жаль, Август.
Он прижался своими губами к моим губам и смахнул мои извинения языком. А затем его руки скользнули вниз по моим рукам, расслабив их, после чего обвились вокруг моей талии.
Его запах покрыл всё моё тело, но меня это больше не волновало. Кроме того, я была почти уверена, что беременность Тамары заставит Лиама дважды подумать, прежде чем бросаться на дуэль прямо сейчас.
Я приподнялась на цыпочки и обхватила Августа за шею, чтобы углубить поцелуй и стереть всё оставшееся пространство между нашими телами. Его губы соскользнули с моих, но не покинули моего тела. Он прошёлся по моему подбородку и направился вниз к шее. Затем очертил губами изгиб моего плеча, оставив влажную тёплую дорожку на моей чувствительной коже.
Я вздрогнула. Задрожала. Затряслась.
Когда он поднял голову и посмотрел на меня, я дотронулась большим пальцем до его шеи.
— Что касается подарков на день рождения, то этот поцелуй мог бы превзойти пальму. А это что-то да значит, учитывая, как сильно я люблю эту пальму.
Он спокойно улыбнулся, медленно рисуя кончиками пальцев круги у основания моего позвоночника.
— Несс, я должен спросить, что заставило тебя передумать?
Я закусила внутреннюю сторону своей щеки.
— Я не хотела, чтобы ты ехал куда-то, где связь не работает, думая, что ты не привлекаешь меня.
Я провела рукой по своим выпрямленным волосам.
— Я действительно ревную к Ингрид. И практически к любой девушке, с которой ты встречался.
— Тебе не надо ревновать.
— Ты шутишь? Они все ещё зациклены на тебе. И они старше, и намного опытнее, и…
Он поцеловал меня, после чего сказал:
— И они не ты.
— Ты уверен, что не только связь заставляет тебя хотеть меня?
Он отстранился, сухожилия на его шее сжались под моими пальцами.
— Когда ты уехала в Теннесси с Лиамом, я подумывал о том, чтобы сесть в самолёт и отправиться за тобой, но мама сказала мне, что лучший способ отпугнуть девушку — это сделать именно это, поэтому я остался здесь в подавленном состоянии и начал представлять худшее. А потом, когда ты вернулась и сказала, что не скучала по мне, — он поморщился, — мне показалось, что я получил пулю в сердце.
— Прости, — повторила я.
— Мне просто жаль, что мы потеряли столько времени, милая.
Он ткнулся своим носом в мой нос, после чего поцеловал меня так нежно, что у меня подогнулись пальцы на ногах. Спустя восхитительно долгое время он сказал:
— Я тоже должен сделать признание.
— Какое?
— Я ходил поговорить с Эвелин на этой неделе.
Я побледнела.
— Я рассказал ей о своих намерениях по отношению к тебе.
Я уставилась на него в немом ужасе.
— Твоих намерениях?
— Я сказал ей, что, когда вернусь из поездки, я приглашу тебя на свидание. На настоящее свидание.
— Она не угрожала убить тебя?
Его губы дрогнули.
— Нет. Она поблагодарила меня за мою честность, а затем вышла из комнаты.
Его губы вытянулись в линию, а выражение лица сделалось задумчивым.
— Я не хотел её расстраивать; я только хотел доказать ей, что я серьёзно настроен по отношению к тебе. Я надеюсь, что со временем она примет меня.
— Я думаю, она уже начала тебя принимать.
Он так пристально посмотрел мне в глаза, что я снова вздрогнула.
— Какие у тебя намерения по отношению ко мне?
Он наклонился и снова уткнулся носом в основание моей шеи.
— В долгосрочной перспективе, сделать тебя моей, но ты уже это знаешь.
Моё сердце бешено забилось.
— В краткосрочной перспективе, показать тебе, что мы подходим друг другу.
Он лизнул мою шею, дойдя до мочки моего уха, что вызвало яростную волну желания, пробежавшую по моей коже.
— Что мы хорошо подходим друг другу.
Слова «хорошо подходим» заставили мой разум воссоздать всевозможные сценарии, в которых было задействовано гораздо меньше одежды. Точнее её вообще не было, если уж на то пошло.
— Если мы будем предохраняться, мы можем заниматься сексом, не укрепляя парную связь, — выпалила я, после чего закрыла рот рукой.
Неужели я действительно сказала это вслух?
Он отстранился от меня, удивлённо изогнув брови.
— Я узнала про это в Теннесси, — пробормотала я, мои щёки пылали.
Он долго изучал меня, после чего убрал мою руку ото рта.
— Это то, чего ты хочешь?
У меня так быстро пересохло в горле, что мне пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я снова смогла заговорить.
— Разве это не то, чего хочешь ты?
— Чего я хочу, так это тебя.
Он приподнял моё лицо.
— И я не собираюсь лгать… Я определённо хочу заняться с тобой любовью, но я не хочу торопиться с тем, к чему ты не готова.
— Я готова.
Он сощурил глаза.
— Я больше не хочу чувствовать себя ребёнком, Август.
Он нахмурился.
— Ты не ребёнок.
Он руками прошёлся по моей грудной клетке и обхватил мою грудь.
— Я не знаю, почему ты не особенно в это веришь, но ты уже очень похожа на женщину.
— Может быть, я чувствую себя так, потому
