Читаем без скачивания Фантазм 1-2 - Мэри Флауэрс

Наверное, ангел-хранитель подтолкнул меня под локоть, напоминая об этой защите от нечисти. Я начинаю креститься — раз, другой… Щекотка проходит. Боль в душе тоже начинает униматься. Надо снять ящик с алтаря и выбросить — но пока у меня не хватает решимости.

Храм осквернен — так пусть хоть крестное знамение защитит его от вражеского произвола!

Я иду по Храму к выходу, непрерывно крестясь. Очень быстро моя рука устает, движения становятся все скованней и мельче… Господи, дай мне силы!

Я подхожу к границе раздела Храма и склепа. Там, за невидимой чертой, начинаются их владения. Я же слишком слаб, чтобы выйти со своей территории, и слишком ничтожен, чтобы рассчитывать на помощь Божью. Я останавливаюсь у черты и замираю. Вдруг мне показалось, что сзади меня стоит кто-то большой и черный…

Сгинь, сатана, изыди!.. Я поднимаю руку, чтобы начертить еще одно знамение, но она бессильно опускается вопреки моей воле.

За мной действительно кто-то стоит. Я оборачиваюсь.

Враг не похож на себя: он не хромой, глаза его не сияют адским пламенем, и ни красоты, ни уродства невозможно найти на его угрюмом лице. И все же я знаю, что это он. Так и веет от него Вражьей силой. Только что серой не пахнет… У Врага много обличий — я не поддамся его маскараду!

И голос его — дьявольский, идущий из Преисподней:

— Нам больше ваши услуги не потребуются!

Господи, дай мне силы! Укрепи меня! Ноги подкашиваются… Как хочется выпить!

По крупице, не знаю уже откуда, я нахожу силы для ответа. Каждое слово дается мне с невероятным трудом. Нет, я не стану сразу выдавать, что знаю его. Это будет глупо… К тому же, он может быть не самим Князем Тьмы, а одним из его слуг… Слуг-людей. Как много их среди нас — едва ли не каждый приносил свои жертвы Врагу, порой сам того не зная. Слабостью. Суетностью. Гордыней неуемной… Все мы грешны.

— Кто Вы, что ставите под сомнение необходимость Слова слуг Господних?

Он прищуривается и смотрит на меня. Теперь я знаю, как выглядит адское пламя, — оно жжет холодом. Холод вырывается из его глаз и огненной лентой ударяет в меня. И — Господи! — цепь от распятия на моей груди приходит в движение. Металл со свистом рассекает воздух, оплетая мою шею…

Вот он, дьявольский знак: распятие перевернуто, а цепь как удавкой сдавливает мне горло. Воздуха все меньше… Высокий дьявол в черном смотрит на меня, и под его взглядом цепь, а вместе с ней и я начинаем подниматься.

Вот и конец… Одно утешает: я умираю, не став перед ним на колени. Но что это? Мои ноги оторвались от земли, горло сдавлено, вместо дыхания вырывается хрип — но я еще жив.

Дьявол не дает петле затянуться до конца! Так, значит, он решил обречь меня на медленную, более мучительную смерть… Только бы у меня хватило сил ее принять с достоинством, не предать, не отречься в последний момент.

Как сдавливает горло металл… Дышать все труднее… Скорей бы пришло беспамятство… скорее бы… Но его нет. Вместо этого приходит голос — чужой, страшный, обжигающий, как лед.

— Ты думаешь, что после смерти попадешь на небо? Нет, ты попадешь к нам!

Больно… страшно…

Хохот — негромкий, но истинно дьявольский, рвет мне барабанные перепонки. Вот он, мой истинный конец… Прими, Господи, мою душу!

Наверное, дьявол прочел мои мысли. Цепь рвется, и я лечу на пол. Ему нет смысла убивать меня, пока я не предал.

Тихое позвякивание — это прямо к его ногам падает распятие.

Я полумертв, душа моя сжалась в комок от страха. Это даже уже не душа — так, вторая плоть, скорчившаяся где-то внутри основной.

Страшно… Все страшно… Распятие нужно забрать — но оно так близко от его ног, что я не знаю, как быть…

К тому же оно мне не помогло… Прости, Господи, — это он ворвался в мои мысли. Я не хотел думать так! Не хотел!!! Я тянусь к распятию, и холод обжигает мою руку. Нет, не холод — страх…

Дьявол смотрит на меня свысока.

Я слаб. Я бессилен… Неужели я сам должен приблизиться к этому существу настолько, чтобы поднять крестик? О нет! Это выше моих сил!!!

Огромный, непреодолимый страх впивается в меня, уничтожая остатки всего человеческого. Я отдергиваю руку, пячусь назад и бегу…

ЛИЗ

Сколько времени я провела уже тут? Передо мной проплывали пустые коридоры, молчание и эта пустота были повсюду и не отпускали меня. Ни одной живой души, ни одного существа, ни одного человека…

Вдруг мое зрение привычно замутилось на миг — и я увидела… Передо мной была церковь. Она пустовала — и лишь на столе в алтарной части стоял какой-то черный ящик, издали похожий на игрушечный гробик. Горели свечи…

Что-то щелкнуло — и боковая стенка ящика упала. Взгляд — холодный, убийственный, нечеловеческий — устремился оттуда. Новый щелчок — и из щели по очереди выдвинулись три шара. Нет — три злобных маленьких существа, имеющих столь странный вид. Они смотрели, они жили, они ненавидели и жаждали крови…

Моей крови. Им больше не на кого было охотиться в этом пустынном склепе.

Видение исчезло. Я снова была одна, но знала теперь, как выглядит моя смерть. И все же я не теряла надежды — я помнила, как ускользнул от такого шара Майк. Если вовремя упасть… Но я знала и другое: они отличались от того шара, который гонялся за Майком. Пока я не могу понять, чем, — но они были другие. Может быть, их создатели учли предыдущий опыт? Или у них разные характеры: раз речь идет о живых (если не о разумных) созданиях, то почему бы не предположить, что у них есть свои характеры? Но какое до этого дело мне? Мне надо спасаться, бежать… И то хорошо, что из меня не сделают человекоподобного зомби. Я не хочу, чтобы мое тело — почти меня — использовали в качестве ловушки для Майка. Лучше смерть… Где же здесь выход?

Я настолько увлеклась хождением по склепу, что совершенно забыла о дороге. Так, один раз я подошла к церкви, а оттуда… Вот до церкви дорогу я помнила. Лишь бы только шар не настиг меня раньше… Я ведь двигалась ему навстречу!

Думая о шарах, я совсем забыла обо всех остальных возможных опасностях. Я поспешила в сторону церкви, совершенно не глядя по сторонам, лишь прислушиваясь, не засвистит ли в воздухе маленькое металлическое чудовище.

Я шла — но мне казалось, что я почти бегу. Пустые коридоры двигались мне навстречу. Еще поворот, потом блок из ячеек… Только шторы покачиваются от ветерка, вызванного моим быстрым движением.

Но что если Длинный специально показал мне шары, чтобы отвлечь от другой ловушки? Эта мысль пугает меня, и я прибавляю скорости. Но зачем спешить? Лучше внимательность и осторожность…

Я снова иду медленно, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку, точнее — стараясь уловить эти звуки среди молчания.

Я была уже почти у цели, когда вдруг сзади меня обхватила чья-то рука и рывком уволокла за угол…

ОТЕЦ МЕЙЕР

Я бежал — позорно и нелепо, но страх, который внушал мне Враг, был невыносим. Он гнал меня, сгиная, как ураганный ветер деревце, и я бежал вперед, не разбирая дороги.

Наконец я остановился. Бежать не было смысла — как не было смысла делать этого с самого начала. Ни от Врага, ни от себя не убежишь — одна молитва могла меня защитить, но страх лишил меня способности обращаться к Богу. Я — конченый человек…

Я никому не нужен. Меня сбили во время полета — но падать оказалось некуда, да я и не хочу падать…

Мне нужно было срочно придумать для себя какое-то утешение — нечто, способное отвлечь от собственного падения — пока оно не зашло слишком далеко. Если бы у меня была семья, я думал бы о ней… Но я одинок. Главное — не думать о себе и не считать свое спасение самой высшей из целей. О другом спасении должен я думать сегодня…

А как же та девушка, которую занесло в это проклятое место? Может, о ней я должен позаботиться, если не хочу окончательно исчезнуть в пучине себялюбия и страха за собственную шкуру? У нее чистый и невинный взгляд… Наверное, Небо специально послало ее сюда, чтобы спасти нас обоих. Чтобы попытаться спасти…

Найти ее было легко — я просто остановился и стал слушать, пока не раздались хорошо знакомые легкие шаги. Она шла в сторону Храма, — наверное, ангел вел ее туда. Но… там же находился Враг!

Когда девушка поравнялась со мной, я понял вдруг, что не могу ее окликнуть, — страх все еще сжимал мое горло. Но она шла к нему…

Я недолго раздумывал — сорвался с места и поспешил перехватить ее до того, как она попадется на глаза черному. Девушка чуть слышно вскрикнула, вздрогнула, но потом увидела мое лицо.

У нее были удивительные глаза — расширенные от ужаса и в то же время невероятно чистые. Она заморгала, силясь понять, что происходит.

Мне нужно было объяснить многое — но горло еще болело, сжатое невидимой удавкой, и я не мог заставить себя выдавить хоть один звук. Постепенно страх в ее глазах сменился удивлением и даже любопытством. Затем страх появился снова — но вряд ли я был тому причиной: в воздухе послышался какой-то далекий свистящий звук.