воскликнула её мама.
А я, бросив императору ухмылку, принялся читать документ. Эти споры и ругань меня не волновали…
К моему удивлению, там не было ничего стоящего. Я такой-то беру в жены такую-то. В качестве приданного мне передают ровным счётом ничего. Все мои активы, этомои и к жене они не сейчас ни в будущем относится не будут. Претензий не имею и место под число и подпись. Махнув мысленно рукой, я поставил свою подпись и подняв голову, встретился взглядом с Юлей, которая неотрывно смотрела то на менято на мою подпись.
— Чего? — поднял я брови.
— Ничего, — помотала девушка головой и прикусив губу, поставила свою подпись на втором экземпляре.
— Ура! Поздравляю молодожёнов! — похлопал нас император. — Всё, на выход, нас ждут дела! Великие дела!
Впереди нас шёл император, как и в первый раз все расступались и склоняли голову. За ним шли Оболенские, увидев которых, по гостям пронеслись шепотки и удивлённые восклицания. А замыкали уже мы с Кириллом. Не заслуживая никакого внимания.
Судя по тому, как люди опасались даже смотреть на Кочубея. Мои гости просто не хотели его никоим образом провоцировать.
На сцену первым поднялся император.
Оболенские замерли у первой ступеньки, остановленные церемониймейстером.
— Вот и наступил момент, когда мы перейдём от грустных моментов нашей жизни, к более позитивным. Каждый из вас, кто сегодня откликнулся на моё приглашение, поневоле задумывались, почему я выбрал это место. И я вам отвечу. Это место, где закончилась жизнь и история одного рода и где возродится жизнь, а также начнётся новая глава одного из старейших родов нашей империи. С вашего разрешения, я хочу представить вам главу рода Барклай-де-Толли. Сергея Алексеевича.
— Иди давай, — подтолкнул меня в спину Кочубей.
Поднявшись на сцену и встав по правую руку императора, я сделал небольшой поклон.
— Приветствую вас в своём доме дамы и господа.
Гости молчали, стояла гробовая тишина. Судя по лицам, люди были очень сильно поражены этой новостью.
Но вскоре, с левой стороны раздались аплодисменты, которые начали подхватывать уже и остальные гости.
Но я не сводил взгляда с одного парня.
Евгений Фонвизин стоял с таким кислым лицом, словно лимон проглотил.
Улыбнувшись ему, отчего он ещё больше посерел от злости, я стал осматривать других людей. Увидел и своих одноклассников. Они как раз и стояли с той стороны, откуда пошли аплодисменты. Макс показывал мне большой палец. Его отец улыбнулся искренней улыбкой, как и наши девушки.
Дав мне насладится аплодисментами, император поднял руку, призывая к тишине.
— И на этом наши хорошие новости не заканчиваются! Ну одной из встреч со мной, Сергей Алексеевич предложил мне роль. Которую он не мог доверить никому, кроме как своему императору. Роль, о которой я никогда не задумывался и не мог себе представить. Я,друзья мои, стал сватом!
По толпе пробежались нервные и недоверчивые смешки
— И сегодня, я с большой радостью, заявляю, что я выполнил возложенную на меня ответственность на все сто процентов. С огромной радостью приглашаю на сцену невесту Барклай-де-Толли, Юлию Владимировну Оболенскую! Достойную жену, для не менее достойного юноши, — повернувшись к лестнице, император захлопал в ладони.
Девушка начала подниматься на сцену, а гости не отставая от императора, начали хлопать в ладони.
Я хоть и хлопал в ладони, но смотрел на толпу. На лицах многих появилась злость и разочарование. Слишком многие, похоже, имели планы на Оболенскую.
Но долго изучать мне людей не дали, девушка подошла ко мне. Обняв её за талию и поцеловав в щеку, я поклонился Николаю.
— Спасибо Ваше Императорское Величество, ваша бесценная помощь останется в памяти нашей семьи навсегда.
26. Грустные новости
Двое мужчин, стоявшие у одной из беседок, не отрывали взгляд от сцены.
— Не могу поверить в происходящее, — произнёс один из них, в белоснежном костюме. С не менее длинными и белоснежными волосами, спадающими на плечи.
— Думаешь, его поданные понимают? Нет Панкрац, оглянись, многие стоят с таким же выражением лица, как и мы.
— Дом Эсте, не будет подавать протест, на действия Николая? Оболенская была обещана всё же вам, — произнёс беловолосый, откидывая с лица непослушный локон.
— Нет, — помотал головой итальянец. — Наш дом отомстит им по-другому. Мне нужно лишь вернуться в Неаполь, для решения этого вопроса с Марио.
— Дитрихштейны поддержит вас во всём, — произнёс мужчина в белоснежном костюме.
, не отрывая взгляд от парочки на сцене.
— Через две недели, я нанесу визит в Богемию. Уже, надеюсь, с планом и идеями, — произнёс Итальянец.
— Сигизмунд, будет рад, — кивнул беловолосый и пожав протянутую руку, направился на выход.
* * *
— Поверить не могу, что Барклай-де-Толли живы. Мы опять не сможем претендовать на императорское кресло! — негодовал старик.
— Отец, мы и так одиннадцатые в очереди. Нам не светит кресло императора, — устало ответил мужчина, стоявший рядом.
— А были бы десятые! Это уже статусно! — покачал головой старик, не понимая, почему его сын настолько глуп.
* * *
На заднем сиденье лимузина, несущегося по вечернему Санкт-Петербургу, сидели двое мужчин, отдельные от водителя перегородкой.
— Что ты ему успел наговорить? — произнёс глава рода Фонвизиных.
— Да ничего плохого, так по мелочи… — пожал его сын плечами, не от окна.
— Женя…не зли меня. Тебе всего лишь нужно было, спровоцировать Оболенскую на дуэль и убить её. А в итоге я узнаю от посторонних людей о твоих выкрутасах в адрес Барклай-де-Толли!
— Он не был им в тот момент! — огрызнулся сын.
— Вот даже как…он был никем, поэтому я могу себе позволить его оскорблять на людях? Раз он какой-то там десятый сын, тоя могу оскорблять дочь главы его рода. Ты мне глазами не зыркай, не дорос ещё. Обидели мальчика, не прогнулись под него. Ты разочаровал меня сын, — говорил старший Фонвизин, постукивая пальцами по своему колену.
— Отец я всё исправлю, — произнёс сын, посмотрев на своего отца.
Посмотрев на наручные часы, Фонвизин старший кивнул своим мыслям.
— Даже не смей приближаться к ним. Больше тебя это не касается. В Англию ты, кстати, больше не вернёшься, — произнёс старший Фонвизин, нажимая кнопку на двери, дождавшись, когда перегородка опустится, он поймал взгляд водителя. — Кирилл, останови. Сына домой увезёшь.
— Понял шеф, — кивнул водитель, останавливаясь у поребрика.
— Отец! — крикнул парень, когда старший Фонвизин вышел из машины. — Когда ты вернёшься?
— Под Новый год, — ответил мужчина, хлопнув дверью и постучав по крыше.
Лимузин сразу же отъехал от тротуара, набирая скорость. Вместо него, остановился чёрный тонированный джип.
Забравшись внутрь, Фёдор Фонвизин посмотрел на сидевшую рядом женщину.
— На него можно
