Читаем без скачивания Трагедия Игрек. Рассказы - Эллери Куин

В это время в игральных залах «Пэрадайс-Гарденс» царил кавардак. Женщины визжали, их кавалеры метались, как загнанные мыши, крупье спешно убирали столы с рулетками и «фараоном», а массивная дверь поддавалась под ударами полицейских.

— Всем оставаться на местах! — Маленький пожилой человечек с седыми усами ловко вскочил на один из столов и поднял руки, призывая к молчанию. — Я инспектор Квин из Главного полицейского управления, выполняю особое задание, связанное с азартными играми. Леди и джентльмены, это облава. Не тратьте время, пытаясь скрыться, — все выходы охраняются. Будьте любезны выстроиться вдоль стен, пока мои люди примутся за работу…

В этот момент Лили Минкс, похожая на фурию, выскочила из дамской комнаты отдыха с громким криком:

— Мои бриллиантовые серьги! Меня обокрали!

Никто не удивился тому, что рейд в игорный дом обернулся расследованием кражи — во всяком случае, никто из знавших Лили Минкс. Она сметала перед собой все, как стихия. Ослепленный молниями в ее небесных глазах, склонившись перед ураганом в голосе, подобном золотым трубам, инспектор Квин подчинился ее приказанию, как Моисей на горе. Лили достаточно часто являлась во сне и ему.

Покуда топоры полицейских крушили игорное оборудование, инспектор Квин нежно ворковал:

— Не беспокойте вашу хорошенькую головку, мисс Минкс! Мы найдем ваши серьги…

— Конечно найдете! — бушевала Лили. — И эту чертову служанку тоже! Только она прикасалась ко мне! Я хочу, чтобы ее четвертовали!

— Она никуда не денется, мисс Минкс. — Старый ветеран похлопал Лили по маленькой ручке. — Мы за час до облавы окружили «Пэрадайс», и ни одна живая душа отсюда не выходила. Значит, она еще здесь. Ну, Вели? — осведомился он, когда верзила-сержант вышел из дамской комнаты отдыха, поправляя галстук. — Где это служанка?

— Вот где, инспектор. — Сержант Вели, глядя на Лили, как истосковавшийся по ласке ньюфаундленд, передал инспектору униформу прислуги — крахмальные шапочку и передник, пару туфель на высоком каблуке, два прозрачных чулка и черный парик. — Я нашел их в кладовой уборщицы в комнате отдыха.

Лили уставилась на парик:

— Что это значит?

— То, что это Актер Харри, — отозвался инспектор. — Ловкий маленький негодяй, часто переодевающийся женщиной — особенно он хорош в роли французских горничных. Значит, Харри украл ваши серьги? Подождите здесь, дорогая моя. — Старый джентльмен зашагал вдоль выстроившихся у стен, словно маленькая жилистая Судьба, сопровождаемый Лили Минкс, которая не слушалась ничьих приказов, когда дело касалось ее драгоценностей.

— А вот и он, — весело сказал инспектор, останавливаясь возле маленького человечка с фигурой жокея и обычно румяными, но сейчас очень бледными щеками. — Не повезло тебе, Харри, — я имею в виду облаву. Что, если мы примерим эту штуку? — Инспектор Квин нахлобучил парик на голову Актера Харри.

— Это он! — завизжала Лили Минкс. Маленький вор побледнел еще сильнее. Актриса подошла к Харри и посмотрела ему в глаза. — Отдай мои бриллиантовые серьги, сукин сын, не то я оторву тебе… — Далее последовали анатомические подробности.

— Уберите ее от меня! — взмолился Харри девичьим сопрано, пытаясь вжаться в стену.

— Обыщите его, Вели, — приказал инспектор Квин.

Спустя час Актер Харри стоял нагишом в офисе управляющего с задрапированными окнами, дрожа всем телом. На столе лежали найденные при нем вещи: бумажник с несколькими сотнями долларов, горсть мелочи, шариковая ручка, бюллетень скачек, пара старых игральных костей, пачка сигарет, коробок спичек, испачканный гримом носовой платок и коробочка с освежающими дыхание таблетками «Поцелуй меня». Все составные предметы были разобраны, сигареты раскрошены, одежда распорота по швам. Ботинки маленького вора простучали в поисках потайных отделений. Рот, волосы и прочие возможные тайники на теле — снаружи и внутри — были тщательно проверены, не говоря уже об одежде и парике «прислуги-француженки».

Зеленых бриллиантовых серег не оказалось нигде.

— Ладно, Гудини,[71] одевайся, — буркнул инспектор.

В течение всей процедуры за дверью офиса управляющего звучал мелодичный голос Лили Минкс, расписывающий в красках Актеру Харри то, что с ним произойдет, когда она до него доберется.

Это подтолкнуло беднягу к отчаянным мерам. Рассовывая вещи по карманам, он внезапно перескочил через стол, оттолкнул стоящего у окна полицейского и прыгнул в задрапированный проем, как горный козел. Но этот вечер был во всех отношениях неудачным для Харри. Перила пожарной лестницы прогнили от ржавчины. Он рухнул в пространство, утягивая за собой перила. Очевидцы прискорбного события услышали удар железа по бетонному покрытию заднего двора тремя этажами ниже, а затем глухой стук, который издало тело Харри.

Полицейские во дворе склонились над маленьким вором, когда инспектор Квин и сержант Вели спрыгнули с пожарной лестницы в компании бесстрашной Лили Минкс.

Если в Актере Харри теплилась надежда избежать уготованной ему судьбы, один взгляд на разъяренную красавицу уничтожил ее. При любом исходе он был обречен.

— Харри, — заговорил инспектор Квин, осторожно стуча пальцем по щеке вора, — тебе конец, так что лучше говори, если хочешь покоя на том свете. Где ты спрятал серьги?

Глаза Харри закатились, изо рта высунулся дрожащий язык.

— Бриллианты… в… «Пэрадайс»… — с трудом произнес он.

— Где именно?

Но Харри уже простился с земной жизнью.

Эллери всегда говорил, что если это было не самое великое его дело, то, безусловно, самое краткое.

Он впервые услышал о нем, когда инспектор притащился домой к завтраку. Эллери выпил с отцом кофе и вытянул из него все ошеломляющие подробности.

— Говорю тебе, сынок, — проскрипел старик, — мы обыскали этот притон вдоль и поперек. Нам не повезло — Харри умер, прежде чем успел точно сообщить нам, где именно в «Пэрадайс-Гарденс» он спрятал бриллианты Лили. Они должны быть в здании — либо где-то, либо у кого-то. Мы не позволили никому уйти и обыскали всех присутствующих, думая, что Харри мог передать серьги сообщнику, но ничего не нашли. — Казалось, инспектор вот-вот заплачет. — Не знаю, что я скажу этой славной малышке.

Эллери задумался.

— Давай заключим договор, папа, — наконец заговорил он деловым тоном.

— Договор? — ошеломленно переспросил его отец. — Какой?

— Если я скажу тебе, где Актер Харри спрятал серьги, то передам их «славной малышке» лично.

— Ну… — протянул Квин-старший и нахмурился. — Откуда ты можешь это знать? Тебя даже там не было!

— Ты говорил, что он рассовывал вещи по карманам, когда совершил этот прыжок Нижинского. Где он сейчас, папа?

— Где он может быть в таком состоянии? — проворчал старик. — Конечно, в морге!

— Значит, ты найдешь там же и серьги Лили.

— Ты имеешь в виду, что они были при нем? Но, Эллери, мы обыскали Харри снаружи и… и внутри!

— Скажи мне снова, что было у него в карманах.

— Деньги, грязный носовой платок, косметика, бюллетень скачек, пара игральных костей, сигареты, спички…

— Я процитирую предсмертное заявление актера в твоем изложении. — И Эллери четко произнес:

— «Бриллианты… в… «Пэрадайс».

— «Бриллианты в «Пэрадайс», — повторил инспектор. — Ну и что?

— Пэрадайс, — сказал Эллери. — Пара игральных костей.[72]

— Что?!

— Фальшивых костей — полых внутри, где лежат бриллианты, — кивнул Эллери. — Дай мне записку к дежурному в морге, папа. — Он встал и посмотрел в зеркало. — Я не должен заставлять леди ждать.

— Пара игральных костей… — снова сказал старик. — Но это звучит только похоже на слово «Пэрадайс».

— А чего ты ожидал от умирающего? — Эллери протянул отцу бумагу и ручку. — Уроков дикции?

«ДЕЛО ПРОТИВ КЭРРОЛЛА»

Выйдя из такси, Джон Кэрролл сквозь туфли ощутил раскаленный тротуар. В душных сумерках даже парк с другой стороны Пятой авеню выглядел непривлекательно. Он снова почувствовал беспокойство о том, как Хелена переносит такую влажность.

— Что? — переспросил Кэрролл, доставая бумажник. Это был подарок Хелены к его тридцати шестилетию, и он обычно демонстрировал его таксистам, чтобы те опознали слоновью кожу. Но сегодняшний водитель сердито уставился на серое здание с изящными черными балконами.

— Я спросил: это ваш дом? — повторил шофер.

— Да, — ответил Кэррол и сразу же ощутил гнев. Ложь во спасение имела свои плюсы, но в такие дни, как этот, она причиняла боль. Дом был построен в 70-х годах прошлого века прадедом Хелены и принадлежал ей.

— Наверняка с кондиционером, — сказал водитель, вытирая пот. — Хотелось бы вам жить в такую погоду в одной из истсайдских душегубок?