Читаем без скачивания Персидская гробница. Не трогай спящих - Джеймс Мэйо

Худ повернул экскаватор, удлинил стрелу и ударил вниз по приближающемуся чудовищу. Зубы ковша пришлись по стальному козырьку над кабиной и сорвали его. Самосвал вильнул в сторону, но продолжал наступать. Худ поднял ковш и ударил снова. Зубья ковша сорвали капот и оторвали радиатор, из которого ударила струя воды. Но в тот момент, когда самосвал остановился, на крышу кабины Худа посыпалась земля и полетели камни. Вражеский экскаватор высыпал на него свою груз.

Прочное стекло над головой выдержало удар. Непроизвольно Худ нырнул вниз, ожидая, что вслед за землей и камнями на крышу опустится и ковш и раздавит кабину.

В отчаянии он дернул боковой рычаг, почувствовал, как включилось сцепление и машина медленно поползла вперед, лязгая гусеницами.

Худ поднял ковш и нацелился на кабину вражеской машины. Он видел бандита, возившегося с рычагами, и мог раздавить его как прыщ.

Сильный удар сзади заставил его кабину содрогнуться. Он нырнул с сидения вниз и увидел, как позади него массивный стальной крюк врезался в крышу кабины. У Худа перехватило дыхание. Против него запустили ещё одну машину.

Худ снова включил гусеницы, одновременно развернул корпус экскаватора и тут увидел нового противника. 80-футовая стрела нависала прямо над ним, это был такой же гидравлический экскаватор, но вместо ковша у него был мощный рыхлитель для дробления скал, похожий на клюв гигантского консервного ножа. К нему был подвешен крюк.

Худ нанес ответный удар, но казалось, его ковш только скользнул по новой машине. Он никак не мог понять, как ускорить движение гусениц. С ужасным грохотом коготь рыхлителя вновь ударил по корпусу его машины буквально рядом с ним. На три фута ближе — и от него осталось бы мокрое место.

Пришлось развернуться. Поврежденная машина издала долгий пронзительный скрежет. Он видел, как вражеский экскаватор повернулся на основании, его явно собирались приподнять и перевернуть. Его машина накренилась. Он выглянул наружу и увидел, что гусеницы оказались на краю обрыва. Худ рванул рукоятку стрелы, дернул дверцу кабины — и в этот момент машина снова покачнулась. Ему показалось, что кабина разлетелась на куски, сильный удар свалил Худа с ног и под оглушительный шум он погрузился в темноту.

Глава 9

Он слышал, как с ближайших гор доносится какой-то слабый звон, чувствовал наплывавший запах благовоний, мешавшийся с тяжелым запахом цветов. Его тело удобно раскинулось на диванных подушках. Все вокруг заливало солнце. Постепенно расплывающиеся картины собрались вместе и вещи, окружавшие его, стали смотреться резко и отчетливо.

Худ огляделся. Сквозь сводчатый проход он увидел колоннаду, статую, длинный бассейн — и понял, где находится.

Он ощущал какую-то странную слабость, словно приходил в себя после наркоза, но с другой стороны, чувствовал себя очень легко и не испытывал никакой боли. Худ попытался приподняться на широком диване, где его так профессионально массировали, когда он впервые попал в это дом. Но сейчас, кажется, здесь никого не было. Он шевельнулся, поднял руку. потом вторую. Руки были свободны.

Услышав довольный смех, Худ повернул голову. Рядом стоял Загора, глядя на него. На нем был коричневый шелковый халат, спускавшийся ниже колен и распахнутый на груди. Он улыбался, и лицо, казалось, выражало искреннюю радость, словно он наблюдал за игрой любимого ребенка.

— Чего вы ожидали, мистер Худ — цепей? Простите меня, я не пожелал вам доброго утра. Надеюсь, вам удобно? Некоторое ограничение подвижности не доставляет неудобств? Конечно, в каждой ситуации есть свои правила. Жизнь требует их соблюдения и я обязан подчиняться — хотя отношусь к людям, которые в нормальных условиях всякие правила отрицают. Уверяю вас, мистер Худ, вы поступили бы точно также. Вы обнаружите, что не владеете ногами. Мы, так сказать, «позаботились» о них. Боюсь, что метод наш науке неизвестен.

Худ попытался приподняться, но понял, что не владеет мышцами ног. Нижняя половина тела ничего не чувствовала. Видимо, ему сделали какой — то укол.

— Не знаю, какой метод в подобных обстоятельствах рекомендуют ваши блестящие специалисты вроде мистера Сайкса или мистера Фербайна. Что скажете, мистер Худ?

Сайкс и Фербайн были шанхайскими полицейскими, чьи методы борьбы без оружия преподавались только очень узкому кругу агентов секретной службы. Помимо всего прочего Худ прошел у них очень серьезный курс, посвященный тому, как бороться в комнате, используя мебель.

Худ пытался собраться с мыслями, заставить мозг работать. У него опять забрали пиджак, складывалось впечатление, что Загора делает это в обязательном порядке, зато оставили все остальные вещи и даже очистили его ботинки от грязи.

— Надеюсь, вам не очень больно, мистер Худ? — Загора снова рассмеялся. — У сторожихи были очень плохие зубы, как вы могли заметить, Правда, вы обошлись с ней не слишком любезно.

Худ вспомнил о схватке в котловане. Что с Тиарой? Загора внимательно наблюдал за ним.

— Вам не следует беспокоиться о леди Эвенли, — сказал он. — Мы обнаружили её всю в грязи, но в остальном вполне благополучную. Сейчас она наслаждается ванной — могу заверить вас, я сам при этом присутствовал.

Худ скрипнул зубами. Сейчас было бессмысленно проявлять эмоции, он знал, что должен скрывать свои чувства.

Загора отошел к фонтану, потом вернулся.

— Думаю, мистер Худ, для вас не будет неожиданным услышать, что я собираюсь вас убить. — Он, словно извиняясь, пожал плечами. — Мы оба снова оказались жертвами правил, верно? Я действительно не вижу, как мог бы поступить иначе. Могу только сказать, что обычно в нашей практике мы не прибегаем к таким неприятным вещам. Но я чувствую, что вы можете доставить массу неприятностей и я по справедливости должен от вас избавиться. Это просто моральная норма. У каждого есть собственные обязательства. Вы не находите, мистер Худ, что все беды нашего мира заключаются в прискорбном разрушении понятия долга?

Худ провел рукой по ногам. Он испугался, что онемение может скрывать порванные мышцы или сломанную кость; но так ничего и не понял. Он ненавидел Загору до глубины души и хотел ненавидеть его вечно — потому что знал, что если когда-нибудь перестанет его ненавидеть, то не захочет жить.

Загора прошелся по комнате и опять вернулся. Он выглядел весьма внушительно, полным сил и уверенности.

— Вы, конечно, знакомы с методами, применяемыми парсами, мистер Худ? Мне всегда представлялось, что это просто, гигиенично и прекрасно со всех точек зрения, в первую очередь с экономической. Парсы — исключительно практичные люди, и я скромно следую по их стопам.

Худ мысленно нарисовал себе картину башни молчания в Бомбее множество зелени, скрывающей окружающую башню стену, железные ворота, грифов, парящих в небе на своих огромных крыльях или неуклюже поднимавшихся от тел умерших. Они практически мгновенно очищали кости до блеска. При характерной для Индии жаре такая система скармливания мертвых птицам была весьма здравой. И, собственно, зачем держаться за тело после того, как жизнь ушла? Но Худ никогда не мог без содрогания смотреть на эту грязную свору, рассевшуюся на верхушках деревьев. Хотя логики в этом не было, он понимал, что никогда не отдаст этим дьявольским созданиям даже безжизненные останки того, кого когда-то любил.

Загора покосился на него.

— Разумеется, индийские грифы едят только мертвых. Грифы вообще очень осторожные создания. Но Балек, вы видели Балека? Так вот, Балек их изменил. Он приучил нашего грифа есть мясо, которое движется. — Загора снова рассмеялся.

— Вы — натуралист, мистер Худ? Нет? Очень жаль. Тогда вы смогли бы оценить, какое это огромное достижение. Это просто изумительно. Добиться отклонений от необычайно сильных врожденных инстинктов оказалось возможным только для Балека, который обладает таким родством с птицами. Его гриф набрасывается на живые существа.

Загора сделал короткую паузу.

— Вам представиться возможность понаблюдать за этим самому, мистер Худ. У вас будет почетное место. Это довольно продолжительная процедура; и если птица не слишком голодна, она станет съедать вас по кусочку — какой нибудь вкусный кусочек там или здесь, легкая закуска, потом она будет возвращаться, чтобы поесть ещё раз. И между двумя трапезами у вас останется время для размышлений, мистер Худ. Вы станете исключительным мыслителем!

Худ мрачно буркнул:

— Я подумаю над тем, какую казнь придумать вам, Загора. — Слегка потирая мышцы бедра, он почувствовал, что онемение постепенно проходит.

Загора в широкой улыбке продемонстрировал безукоризненные зубы.

— Прекрасно! Должен сказать, я восхищаюсь вами, мистер Худ. Великолепное английское качество — пренебрегать неприятными фактами. Но я вас заверяю, наше гостеприимство будет соответствовать такому случаю. Ведь не каждый день предоставляется возможность избавиться от одного из лучших рыцарей Ее величества.