Читаем без скачивания Персидская гробница. Не трогай спящих - Джеймс Мэйо

Худ повернул за угол, пересек мост и пошел вдоль канала. Вода была по-прежнему спокойной и затхлой. Дома, когда-то принадлежавшие знати, теперь превратились в обветшалые прибежища для бедняков. Здесь веревки с бельем тянулись над каналом. Из раскрытых дверей доносились звуки радио, перекрикивались друг с другом женщины.

На обратном пути Худ миновал обросшую лишайниками статую Гарибальди со львом; это был лучший лев Венеции, тоже весь разукрашенным лишайниками, а над ним возвышался Гарибальди, романтичный и высокомерный. Немного дальше под статуей Христа находился кинотеатр «Гарибальди» с какой-то мрачной коричнево-грязной афишей.

Из кафе он позвонил в отель. Сообщений для него не было. Кафе оказалось чистым и симпатичным, с чудным видом на залив. Худ выпил «кампари» с содовой и закурил. Время тянулось мучительно медленно. Охватившее его беспокойство все ещё не проходило и, расплатившись за выпивку, он решил вернуться к Скьявони, чтобы зайти в Академию, посмотреть картины и хоть немного отвлечься. Но по дороге понял, что сейчас ему не до того, чтобы рассматривать полотна Веронезе, Беллини или Тинторетто.

Паровые катера подбирали пассажиров практически в любом месте набережной. Он поднялся на борт одного из них, не особенно интересуясь, куда тот направляется, — всегда можно быстро вернуться, если окажется, что заплыл слишком далеко. Этот катер направлялся в сторону Лидо. Худ стал у борта, глядя на уплывавшую набережную, напоминавшую театральные декорации.

Катер довез его до остановки Санта Мария Елизавета. Вместе с ним сошла женщина средних лет в черном, в темных очках на длинном бледном лице. Худу показалось, что он видел её с продавцом лотерейных билетов на площади.

Вдоль широкой прямой улицы тянулись дешевые пансионы с их неизгладимыми запахами бедности, плачущими детьми, небогатыми туристами и массой людей, их обслуживающих. Худ всегда думал, что это — самое безобразное место в Венеции. Гирлянды электрических лампочек свешивались с платанов, раскинувших кроны над бесчисленными кафе, где почти никого не было. На кафе красовались вывески «Gelati» (мороженое (итал.) прим. пер.) и «проигрыватель-автомат». В окнах красовалась реклама десятков сортов мороженого на трех языках.

Худ остановился возле витрины с почтовыми открытками. Женщина в черном шла следом. Что-то в ней его очень беспокоило, но тут же из кафе вышел маленький лысый толстяк и заговорил с ней, а Худ отмахнулся от возникшего неприятного ощущения.

Он шел все дальше, пока не набрел на грязноватый скверик с дорожками, посыпанными гравием, несколькими тополями и красными деревянными скамейками. Вдаль уходила пустынная дорога вдоль моря. Вокруг не было ни души. Даже два киоска с пляжными шляпами и галстуками с выбитыми по трафарету видами Венеции были закрыты. На щите красовалась надпись «Бар-Дансинг-Ресторан-«Голубая Луна». Урны для мусора были набиты доверху и выглядели так, словно находятся в таком состоянии уже не меньше года.

Романтическое местечко, — подумал Худ. Атмосфера здесь была такой густой, хоть режь ножом, и само место донельзя отвечало настроению Худа. Впереди лениво плескалось, словно суп, Адриатическое море. С шипением позади проехал троллейбус. Худ оглянулся — женщина в черном одиноко сидела на красной скамейке.

Худ спустился к самому пляжу. Там оказалось кафе с синими стульями и несколько магазинчиков, торговавших ужасным местным стеклом и сувенирами. Гравировка на них гласила: «Я был в Венеции и думал о тебе». Пляж в обе стороны тоже был пуст. Ряды купальных кабинок, расставленных в двух футах друг от друга, были обнесены деревянной изгородью. Шикарная часть Лидо отсюда с роскошными отелями вроде «Эксцельсиора» оттуда не просматривалась.

Худ по ступенькам поднялся обратно. Все вокруг дышало миром и покоем. Женщина в черном по — прежнему сидела на ближайшей скамейке. На ней были ботинки с высокой шнуровкой и черный шарф вокруг горла. Худу померещилось, что она смахивает на убийцу, и ему это не понравилось.

Он вновь двинулся по дороге. Было тепло и спокойно. Молодые деревца вдоль дороги не давали тени. Между дорогой и купальными кабинками тянулась деревянная изгородь. Он продолжал идти дальше, так никого и не встретив. Все окна по высокому белому фасаду подобного утесу отеля в стиле короля Эдуарда были закрыты. Часы на его башне стояли. Казалось, они остановились, чтобы отметить смерть Эдуарда-миротворца. У дороги стоял огромный щит с рекламой крема от загара.

Худ снова обернулся. Женщина в черном продолжала следовать за ним. Худ ощутил себя необычайно уязвимым. Вид этой женщины наполнял его каким-то совершенно необоснованным мрачным предчувствием. Это смешивалось с ощущением пустоты бесконечной дороги, тишины, солнца, и полным безлюдьем.

Единственным звуком, нарушившим тишину, стал легкий цокот подков. Одинокий фиакр двигался навстречу.

Худ миновал казино. Окна закрывали коричневые жалюзи. Огромный массив отеля «Эксцельсиор», купола, нагромождения зубцов и дымоходов возвышались перед ним ночным кошмаром архитектора.

Худ ускорил шаги. Парадная дверь забита ветхими досками. Он заглянул внутрь через боковую стеклянную дверь. Пусто. Мебель свалена в кучу в дальнем конце холла возле дверей на террасу. Худ толкнул дверь, которая оказалась открытой, и вошел внутрь.

В дальнем конце холла рабочие скатывали ковер. Миновав их, он вышел на пляж.

И тут его охватил невообразимый страх — нечто, с чем он не мог совладать. Худ торопливо зашагал по песку между двумя тесными рядами полосатых деревянных купальных кабинок. Нигде никого, ниоткуда ни звука. Купальные кабинки, казалось, тянулись без конца, и в какой — то момент у него возникло ощущение, что он идет по отражению в зеркале их бесконечной череды.

Он пробовал открыть одну дверь за другой. Все были заперты. Худ нырнул в поперечный проход, чтобы перейти к следующему ряду кабинок. Там тоже было пусто, и тоже заперты все двери. Казалось, полосы на них изгибаются, словно от оптического обмана. Заслышав какой-то слабый шорох, Худ скользнул между двумя кабинками. Вдали мелькнула чья-то тень. Худ повернул назад, перешел к следующему ряду и немедленно вернулся — тень вернулась тоже!

Худ быстро пробежал между рядами одинаковых кабинок и остановился. Он стоял, прижавшись к стене в поперечном проходе, и не мог решиться пересечь проход, не зная, какой маршрут выберет женщина. Тут он услышал тяжелое дыхание и ещё плотнее прижался к стене. Женщина прошла в трех футах от него. Она сняла свои синие очки, продолговатое бледное лицо покрылось потом, но шагала она по-прежнему энергично.

Худ подождал, пока она прошла, перескочил проход, добрался до кустов возле дороги и огляделся в обе стороны. Никого. Он перепрыгнул живую изгородь, пересек дорогу и зашагал по переулку. У автомата с сигаретами Худ остановился. Пустынное в межсезонье Лидо заливало послеполуденное солнце.

Через какое-то время в кустах появилась женщина. Она посмотрела в обе стороны вдоль дороги, неуклюже перебралась через ограду и торопливо зашагала в сторону Гран Виале Санта Мария Элизабета.

Теперь Худ превратился в преследователя и проследил за ней до причала. Перед тем, как женщина взяла билет, к ней подошел крупный мужчина с круглой как шар головой. Худ не мог удержаться, чтобы не вспомнить Генри Мура. Подошел катер, и они вдвоем поднялись на борт. Худ оставался в укрытии, пока катер не отошел, потом кинулся к стоянке водных такси и проследил за тем, как они сошли у Понте дель Вин и направились к железнодорожной станции.

К счастью, за «Генри Муром» следить было нетрудно, и Худ заметил, как они сели на очередной катер, направлявшийся в сторону Большого канала.

Худ сел так, чтобы спрятаться за водителя такси, и осторожно продолжал наблюдение. Мужчина с женщиной сошли у моста Риальто и с запруженной народом улицы, идущей вдоль канала, свернули в узкий переулок к Сан Канчано. Худ расплатился с таксистом и пошел за ними.

Повернув ещё несколько раз, те остановились перед большим домом, смахивавшим на собор, и поднялись ко каменным ступеням к массивной входной двери. Пока они ждали, к ним присоединился ещё один мужчина с узким вытянутым, как у гончей, лицом. Они успели перекинуться парой слов, потом дверь открылась и все вошли внутрь. Худ прошел мимо и заметил номер — 3712 по Виа Маджо.

В отеле его поджидало сообщение от Граффа.

«Надеюсь встретиться немного позже. Мисс Лейк мне сообщила, что сегодня вечером она будет в доме 1960 В по улице Каллино, и надеется сообщить вам кое-какие новости. Будьте осторожны и отправляйтесь туда в сумерки, так, чтобы вас не заметили. АГ.»

Мисс Лейк? (lake (англ.) — озеро — прим. пер.) На мгновение Худ задумался, потом сообразил: ну, конечно же — Маларен! И она была его союзником.