Читаем без скачивания Девять граммов пластита - Марианна Баконина

– Ты чудо. – Рита крепко поцеловала Арслана в губы и отодвинулась. Он не ответил. Никак не мог отдышаться. Арслан не был женат, родители сказали: «Молодой еще», но женщины у него были. На войне всегда есть женщины. Он воевал уже четыре года. Но умелое Ритино тело так не походило на распятые тела дрожащих от ужаса пленниц, да и добровольные подруги воинов ничуть на нее не походили. Те отдавались быстро и деловито. Их было мало, оголодавших мужчин много, так что работали по схеме «скорей-скорей». Рита же оказалась совсем другой.

Ее худое и одновременно пышное тело радовалось, она шла навстречу соитию, как паломник идет в Мекку, зная, что в этом прощение, что так и только так он сможет обрести полноту бытия. Лишь сейчас Арслан понял, почему командир их отряда никогда не участвовал в круговых изнасилованиях. Он мог приказать – «на круг бунтарку», но сам – никогда. Он не делал этого, потому что знал, каким должно быть женское тело, которое обнимает мужчина. Круг – это забава для прыщавых мальчишек. Арслан вдруг осознал, что только сейчас стал мужчиной. Он даже зауважал эту женщину, раскинувшуюся на застеленном коричневым одеялом диванчике, зауважал сердцем, понимая умом, что уважать ее нельзя. Нельзя уважать ту, которая отдалась незнакомому мужчине легко и без принуждения. Хотя отдалась ли? После ошеломивших его ласк Арслан не мог сказать, отдалась ли ему Рита или, наоборот, взяла то, что ей понравилось.

Девушка, кажется, угадала, о чем он думает. Она улыбнулась и расправила плечи так, чтобы грудь казалась выпуклой. На смуглых бедрах заиграли тени.

– А ты забавный, малыш… Или уже не малыш?…

Она с первого выстрела выбила десятку, попала в яблочко. Взрослым, именно взрослым почувствовал себя Арслан после встречи с ней. Он, с малолетства считавший себя мужчиной, сознавал, что мужчиной на все сто не был. Видно, о чем-то не рассказывал дед, о чем-то умалчивал отец и не хватало чего-то в рассказах матери.

Арслан не стал отвечать. Но Рита не успокаивалась:

– Скучаешь здесь?

На этот вопрос он ответил:

– Не то чтобы очень. Но дел мало…

– Слушай, помоги мне в одном деле! – Рита моментально оживилась. – Тут надо взорвать кое-кого!

– Я? С какой стати?

Неуловимый поворот головы, длинные черные волосы упали на грудь Арслана.

– Не знаю… Просто так. Я и сама могу, но у тебя получится лучше.

Правдивость ее слов не вызывала сомнений. Арслан знал, что такая женщина сама может все. Еще он был уверен, хотел быть уверенным в том, что у него, у мужчины, получится лучше. И легкомысленный оборот «просто так» тоже сработал.

– Я не могу отсюда выйти.

– Ерунда, у меня здесь машина, а дом, который надо рвануть, в пятнадцати минутах езды. Никто не заметит. Леча уехал минимум на два часа. Успеем и уехать, и вернуться. – Рита по-кошачьи, лениво и соблазнительно облизнулась.

Арслан уже знал, что согласится, но все же решил уточнить:

– А зачем тебе это надо?

Глаза Риты заволокло пеленой злобы, такие глаза бывают у кровников. Впрочем, через секунду она опять стала ленивой, медлительной соблазнительницей, так что ответ прозвучал странно:

– Я их ненавижу!

Длинные руки обвили Арслана, пальцы впились в плечи, животом он почувствовал тяжесть ее бедер.

Время опять остановилось. А потом… потом он послушно встал, оделся, спросил, что, собственно, она хочет взорвать, и, покопавшись на кухонных полках, нашел все необходимое. Он подчинялся, не спрашивая, кого и почему Рита так ненавидит, даже не стал уточнять, какой национальности эти люди.

В конце концов, не все ли равно, раз они отсиживались здесь, пока он был там? Раз они могли гладить эту нежную кожу, целовать мягкие губы, сжимать твердые соски, в то время, когда он… Арслан, не склонный к самокопанию, не стал додумывать, чем он в то время был обделен. По большому счету он всегда ощущал полноту жизни и ценил это ощущение, но тут вдруг решил, что его обокрали, а потому надо сделать то, о чем просит эта распутная девица. Гордый Арслан сделался послушным и гордился этим!

В чем причина – в долгом воздержании или в злости, накопившейся за недели унылого безделья? Или Рита же сумела отыскать кнопочку, скрытую в сердце каждого, кто умеет и привык убивать, – нажмешь ее, и закрутились колесики? Бог весть!

Пока они ехали к Ритиным врагам, Арслан расспрашивал ее о технических подробностях грядущей акции. Заказчица отвечала толково. Она действительно все прекрасно придумала.

Рита отвечала на вопросы с удовольствием, а попутно с не меньшим удовольствием размышляла о влиянии тестостерона на мозговую деятельность. Нет ничего проще, чем обвести вокруг пальца мужчину, слишком сконцентрированного на собственной «мужчинности». Она не раз имела возможность в этом убедиться.

ОПЯТЬ ПЛАСТИТ

Проспать сутки не получилось. Как и следовало ожидать, их разбудил телефонный звонок. Наглый и пронзительный. Лизавета проснулась не сразу, какое-то время она надеялась, что трезвон, так здорово вписавшийся в ее сон, прекратится сам по себе. Снился ей почему-то банк, где она работает клерком и где у нее бурлит роман с начальником отдела, роман, наполненный нежностью и поцелуями, которым мешают нудные клиенты, постоянно хватающиеся за телефон, чтобы справиться о состоянии своих счетов. Трезвон не прекратился. Лизавета заворочалась, натягивая одеяло на плечи, а потом все же решилась дотянуться до телефона.

– Алло…

Вместо ответа шумное дыхание, потом скрежет и странная фраза:

– Ты еще спишь, а время идет. Советую в час быть на работе…

Лизавета автоматически глянула на стоявший рядом будильник: ровно полдень. Значит, она спала не больше четырех с половиной часов. Говорила женщина, и голос показался Лизавете знакомым. Не слишком, а чуть-чуть. Она уже слышала этот голос. Память на голоса у нее была превосходной. Но это память специфическая, а вот с памятью вообще у нее что-то случилось – Лизавета никак не могла вспомнить, помирились они вчера с Сергеем или нет. Его длинный рассказ о приключениях хакера в банковских сетях она не забыла, а что было дальше? Картинка с пламенными поцелуями всплыла в памяти не сразу. Лизавета посмотрела на правую руку, ту, в которой держала телефонную трубку. На безымянном пальце – кольцо. Уж его-то она точно не надевала в здравом уме и твердой памяти.

Давыдов проснулся раньше нее, но заговорил, только когда Лизавета положила трубку.

– Кто это?

Лизавета посмотрела на вытянувшегося рядом Сергея:

– Ты, оказывается, спал, а обещал исключительно баюкать и помогать в трудную минуту. Это что за самодеятельность? – Она коснулась кольца.

– Все мы лгуны, хвастунишки и нахалы, ты разве не знала? – хихикнул Сергей и моментально посерьезнел. Мгновенные перепады настроения были неотъемлемой частью его обаяния. – Так кто это звонил?

– Некий доброхот. Вернее, доброхотка. Посоветовала сходить на работу.

– Тогда я пошел варить кофе…

– Погоди, я вовсе не уверена, что последую совету анонима.

– А еще притворялась добросовестной труженицей, комсомолкой и ударницей.

– Сегодня не тот случай. И вообще, если очень срочно – вызвонят по пейджеру.

– Хорошо, тогда я готов годить до потери чувств. – Сергей потянулся, чтобы обнять ее.

– Так мы не договаривались, – пробормотала Лизавета, снова проваливаясь в сон.

Выспаться все равно не удалось. Их разбудил странный грохот. Так, только гораздо тише, грохочут сосульки, падающие в водосточную трубу. Но все сосульки давно попадали, на дворе стоял апрель, да и не водится в Петербурге сосулек весом в тонну, которые, падая, крушат стены. А стена, возле которой стояла тахта, дрогнула ощутимо. Сергей вылетел из кровати так, словно всю жизнь учился на ниндзя.

– Что это?

– Понятия не имею. – Лизавета хоть и осталась лежать, но проснулась окончательно и бесповоротно.

– Вроде на лестнице… – Сергей прислушивался к тишине, казавшейся после звуковой атаки гробовой, хотя Надеждинскую трудно назвать тихой улицей. – Пойду проверю.

– Погоди. – Лизавета оглядывалась в поисках халата. Куда его забросил лукавый компьютерщик, нацепивший вчера овечью шкуру и воспользовавшийся тем, что она смертельно устала? Ага, кинул на пол. Извиваясь змеей, придерживая у груди край одеяла, она стала тянуться к халату. Сергей хмыкнул и пошел в прихожую.

– Постой. – Лизавета догнала его только на лестнице, точнее, там, где совсем недавно была лестница. Теперь на месте выщербленных ступенек образовался провал, пустота, дыра с острыми краями. На месте выбитых стекол тоже были дыры, а самая страшная дыра – шахта лифта, от металлических дверей остались рожки да ножки.

– Дела, – присвистнул Сергей. – Тут война идет по правилам.

– А что, есть такие правила? – спросила Лизавета, прислушиваясь к вою милицейской сирены. – Впрочем, тебе виднее. По-моему, стражей порядка уже вызвали.