Глава 32
Свет ослаб, но не исчез. Я осторожно открыл глаза. Надо мною простиралось яркое синее небо с редкими белыми облаками. Я лежал на старой, заросшей зеленой травой сельской дороге; повернув голову, я увидел Толика.
Мы встали и одинаково ошеломленно закрутили головами. Рядом я увидел лежащих Мишку, Игоря и Сашу. Толик склонился над ними:
— Эй, очнитесь… Саша…
Они встали, такие же удивленные.
— Где мы? Небо… мы в городе?
Толик осмотрелся.
— Нет, ребята, мы не в городе. Тумана нет… совсем нет.
И действительно, сколько хватало глаз, небо было чистым. Мы стояли посреди бескрайнего зеленого поля, перечерченного дорогой, и впервые в жизни я увидел горизонт. Вдоль дороги росли невысокие яблони; в этом мире была весна, и яблони были сплошь покрыты девственно белыми цветами. Я глубоко вдохнул, и мои легкие переполнились их сладким запахом.
— Ребята… — жалобно и испуганно произнес Игорь. — где это мы?
Страшная догадка пронзила меня.
— А что, если мы умерли… может, это… рай? Ой!
Здоровенный майский жук, пролетая по своим жучиным делам, больно щелкнул меня в лоб и упал на спину, беспомощно перебирая лапками. Я перевернул его носком ботинка и потер лоб.
— Что, больно? — спросила Саша.
— Ага. Как щелбан.
— Ну раз больно, значит, не умер.
Толик произнес удивленно:
— Я как вошел туда, была темнотища… ударился ногой обо что-то, потом по колено в воде очутился… потом вспышка, и вот я здесь… ничего не понимаю.
— Ага, и я так же! — отозвался Мишка.
— А я «Алых» видела. — тихонько сказала Саша. — они идут там… идут и горят. Так же, как Пылающий призрак. Наверное, мне показалось.
— А я… меня кто-то вытащил. — признался Игорь. — я начал падать, но падал очень медленно, знаете, как во сне бывает… и кто-то схватил меня за руку. И вот потом вспышка… И мне кажется, я видел того, кто меня спас. Только вы мне все равно не поверите…
— Это был мальчик с собакой, да? — хлопнул я его по плечу.
Я сунул руку в карман и извлек красную бумажку.
— "Это хорошее место". Это призрак положил мне в карман… тот, который мальчик с собакой.
— И что теперь делать?
Я пожал плечами и вытащил из кармана пачку сигарет. Вынув одну, я подержал ее некоторое время в руке, а потом вложил обратно: наполнять этот сладкий, медовый воздух сигаретным дымом казалось мне кощунством. Краем глаза я заметил, что Толик поступил так же.
— Пошли, что ли?
— А куда идти?
— Если есть дорога, она ведь должна куда-то вести. Пойдем.
Вскоре мы дошли до маленькой речушки, через которую был переброшен импровизированный мост из четырех бревен. Речушка кончалась озером с чистым песчаным дном, в центре которого стоял исполинский серый камень. Я улыбнулся:
— Вот видите! А вы не верили.
Я прошлепал по воде к камню и обошел его кругом. Он был точной копией того, что я видел в деревне, даже замочная скважина была на том же самом месте. Я боязливо приблизился и заглянул в наш мир с обратной стороны.
Деревни я не увидел. На ее месте был город, в сотни раз больший, чем Столица, и время там текло вопреки всем законам. Идущие по улице люди то замедлялись настолько, что выглядели неподвижными, то их движение сливалось в туманные полосы. За те минуты, что я смотрел в замочную скважину, с той стороны прошло несколько сотен лет. Я видел, как этот город строился и рушился, и возводился вновь. Небо то затягивал туман, то вновь оно становилось синим, иногда даже противоестественно синим. Иногда на улицах города царила преступность, иногда он казался сказкой. Появлялись, набирали силу и бесследно исчезали странные религии, строились памятники неведомым правителям и тут же безжалостно сбрасывались с пьедесталов.
Потом люди исчезли; некоторое время — может быть, несколько лет, а может, и столетий — город пустовал, понемногу рушась и зарастая пылью. Небо приобрело грязный ржавый цвет, солнце, матово-красный шарик, медленно наливалось белым светом. Оно светило все ярче, его свет стал невыносим, и земля начала гореть под его лучами. Передо мной появился человек в блестящем огнеупорном скафандре. Он долго колотился в дверь, но не мог войти. Его скелет долго лежал перед дверью, пока его не смыл кипящий океан. Земля не выдержала и дала трещину, поглотившую океан, и спустя некоторое время начала исчезать, словно разъедаемая кислотой. Солнце вспыхнуло на прощание и погасло; начали гаснуть звезды одна за другой, и скоро наш мир перестал существовать.
Ошеломленный, я оторвался от замочной скважины.
— Ну что там? — наконец спросил Толик.
— Ничего… совсем ничего. Кончилось все. Неужели зря? Зря люди жили среди Болота, ждали, что откроется эта дверь…
— А с чего ты взял, что она не открывалась? Смотри-ка…
Толик плюхнулся в воду на колени и принялся шарить по дну руками. Скоро он вымок до нитки.
— Видишь? Вот тут камушки есть, а прямо под дверью нет. На песке просто плохо видно, а то были бы следы, наверное… скорее всего, открывалась дверь.
Толик не убедил меня на сто процентов, но на душе полегчало. Действительно, что это я? Открылась дверь, ясное дело. Иначе и быть не могло. Я засмеялся и плеснул водой в Толика. Он ответил мне тем же, присоединились ребята, и мы битый час плескались в теплой, чистой воде. Наконец Толик вышел из озера и по-собачьи встряхнулся.
— Ну что, «Покойники», айда дальше?
И мы пошли по дороге, которая вела за горизонт. Ставшая уже привычной боль в ногах уходила, словно и не было четырех суток пути. Мы шли все быстрее, переглядываясь и улыбаясь, словно в предчувствии чего-то хорошего.
И неожиданно мне представилось, что там, за горизонтом — город.
Он похож на Столицу, но вместе с тем отличается. Там есть многоэтажные белые дома, но есть и маленькие деревенские домики; этот город стоит на двух берегах реки, и вдоль улиц там растут яблони. И когда на его улицах встречаются незнакомые люди, они говорят "Привет!"; но, в отличие от Столицы, не по традиции, а от души. Наверное, в этом городе я встречу мать и отца, брата Антона и дядьку Петро, Марину, Алексея и других жителей деревни, и, конечно же, вместе с ними будет Лиза.
