А с другой стороны, если человек всю жизнь заповеднику кошек посвятил, как-то не ждешь от него особой подлости. Он все же к природе ближе… Один только моментик: письма от Ивана Сергеевича полковник мне не показал. Но он и не обязан свою частную переписку мне предъявлять. И почерка Ивана Сергеевича я все равно не знаю, так что нечего и дергаться. А путешествовать в команде тимохинских гвардейцев мне гораздо больше нравится, чем одному в сторону Хараза рассекать на лошаденке. Так и в рабство попасть, и просто на пулю нарваться — пара пустяков. Вот одолели меня смарагды гребаные! Не было их — и не думал ни о чем! А теперь как пуганая ворона каждого куста шарахаюсь… Надо бы с конвоем познакомиться, пока суд да дело…
* * *
Я так понял, что рыжий будет моим сопровождающим в поездочке в Арсайл, которую иначе чем дурно пахнущей авантюрой и не назовешь. Хотел выяснить у него, сможет ли он в случае чего собрать пушечку и пострелять мало-мало, но решил не торопить событий: если рыжий в припадке служебного рвения доложит полковнику о моем вопросе прямо сейчас, то Тимохин может и запретить пользоваться ценным грузом «в личных целях», и даже в целях собственной безопасности. А вот в походе Тимохина не будет, и вопрос можно будет решить спокойно, без «начальства». Да и военная косточка в бородатом отчетливо видна, так что сумеет, если припрет…
Дальше события стали разворачиваться быстро. Мы выехали обратно с полянки на просеку как раз в тот момент, когда из-за поворота вывернули аж четыре подводы, запряженные здоровенными флегматичными тяжеловозами. На трех были пушки, в разобранном виде, конечно, без станка и шита, уложенные в деревянные ящики, на четвертой — ящики со снарядами. Снаряды, как я выяснил, располагались в три ряда по пять. Пятнадцать штук в одном ящике, получается. Ага, на подводах тоже по паре ящичков — боекомплект, так сказать. Одной из подвод, кстати, управляла Арквейн, вооруженная тем самым СКС, уже со свернутым глушителем, который я оставил ее гостеприимному папаше, чтобы он моими трофеями подавился! Перехватив мой взгляд, направленный на оружие, и правильно истолковав его, эльфийка надула щеки, свела глаза к переносице и на мгновение приставила сжатый кулак к кончику носа. На детском языке — гном. Или жадина, что одно и тоже. Потом эльфийка подскочила к Тимохину и повисла у него на шее. Еще и расцеловала в обе щеки. Точно, для меня старается. Теперь главное — сдержать расползающуюся по всей морде улыбку. Как всегда, нахмурился, и как всегда, улыбка победила. Арквейн, спиной, что ли, почувствовавшая мой промах, торжествующе показала язык… Но от дальнейших перемигиваний меня отвлек рыжий, который и распоряжался в основном. Он отзывался на Семена и действовал вполне толково. Отведя меня в сторонку, Семен в двух словах обрисовал положение:
— Ты, Петр, подводой управлять не умеешь ведь?.. Так и думал… В головной дозор не поставлю — тебя беречь надо, так что будешь в группе прикрытия. Оружие исправно, патроны есть?
— Я, это, лес чувствую, я ж эльф наполовину, — кивнул я, шмыгнув носом. — Может, все же в дозор?
— Как эльфы лес чувствуют, я знаю прекрасно. А не знал бы, все равно решения не изменил бы — о твоих подвигах, когда ты раненого алху, зайдя с фланга под девяносто, стреножить не смог, наслышан… Так что поедешь за последней фурой, вместе с Володей и Олегом.
С этими словами «начальник» ткнул пальцем на двух парней совершенно не пенсионного, как можно было бы предположить, возраста и убежал.
Семен, вероятно, не хотел обдавать меня презрением, но так уж получилось… Я действительно лоханулся… Да только спросил меня кто, была у меня цель брать пленного, ставил мне кто боевую задачу на захват? Вот то-то же. Уточнять я, конечно, ничего не стал, оправдываться — последнее дело. Да и причины поведения Семена прочитываются легко: номинально командир группы — я, а фактически, понятное дело, он. А что будет, если я взбрыкну и роль свою у маркиза не отыграю? Да ничего не будет: не скажет мне Семен адреска в Гуляйполе, и всех делов…
«Он сказал „Поехали!“ и взмахнул рукой»… Арквейн с нами не увязалась, и это хорошо. Они с Тимохиным остались на просеке, уже верхами, причем эльфийка пересела на кобылку одного из тех, кто теперь будет моим попутчиком. Парни, включая рыжего Семена, переоделись в штатское, и теперь мы с успехом могли бы выступать в роли бандитов, потому что вооружены все были серьезно, даже «льюис» у одного имелся. Как он из ручного пулемета стрелять с лошади будет? Это ж отрабатывать надо, а по виду мужик разгильдяй разгильдяем… Я присмотрелся внимательней и опознал в пулеметчике Алексея, того самого фермера, у которого ночевал и у которого, кстати, разжился лошадью. Вот это система у Тимохина! Все хутора окрестные под ним, что ли? Да запросто! Он вообще кто? Может, это он князь, а который Владимир Кириллыч — только так, для отвода глаз, большую папаху носить? Похоже, заповедник манулов полковника — это такая нехилая база для тайных операций славного ярославского воинства. И против кого? Гуляйпольских? Все на то указывает… И вот еще: надо будет попробовать Алексея-пулеметчика сподвигнуть за моей лошадкой ухаживать. Это ж на самом деле его лошадь!
* * *
Алексей соизволил «узнать» меня только на привале, который устроили через четыре часа непрерывного движения. И пообещал немедленно «раззнакомиться» со мной, если из меня опять дерьмо полезет: я все же попытался проверить его на вшивость — насчет лошади… А все время до привала я как привязанный ехал за последней подводой, лопатками ощущая настороженные взгляды своих спутников, чтобы не сказать конвоиров. Опять как всегда — я то ли «подсадной уткой», то ли приманкой буду работать…
Представляю себе письмишко Ивана Сергеевича: «…И еще, любезный друг и сослуживец Афанасий Никифорович, может заехать к тебе полуэльф Петя Корнеев, дурак искренний, природный… Использовать его можно запросто, он в любую петлю башку свою ушастую добровольно сунет…»
Так примерно… Ладно, жизнь покажет, пока ведь как-то выживаю… Запросы у меня невысокие, меня чашкой пшенки купить можно. Так ведь не в пшенке дело. Дело в шансах. С орлами Тимохина у меня гораздо больше шансов добраться до Гуляйполя и преуспеть там. Повторяюсь… И буду эту лабуду повторять еще… А что это значит? Это значит, что я сильно неуверен в том, что говорю. Себя уговариваю, не иначе.
Одна радость — можно по сторонам поглазеть, надоели мне города! А здесь лес — чистый, насколько я могу судить, птицы поют, гадости всякой не должно быть много в таком лесу. Вон заяц побежал… Медленно как-то, без огонька. Зайца увидели и другие обозники. Поскольку стрелять никто и не собирался, сразу возник спор о том, стоило или не стоило брать с собой глушители. Из винтовки с глушителем и поохотиться можно, не ставя под угрозу основное задание. Как у ребят с глушителями дело обстоит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
