— Да нормально все будет, не беспокойся!
* * *
Момент, когда мы пересекли условную границу Ярославского княжества, мне запомнился только тем, что Семен с кем-то переговаривался по амулету связи. Никаких погранпостов, патрулей, досмотров. Говорят, есть отчаянные гуляйпольцы, которые на своих внедорожниках приезжают чуть ли не в Тверь, чтобы посмотреть «новую фильму». Верю… Мы выехали из лесу на заросший поясной травой луг, дороги не было, то и дело приходилось останавливаться и вытягивать подводу из ямы, совершенно незаметной на расстоянии шага. Иногда оказывалось, что мешает движению не яма, а камень, попавший прямо под колесо. На машине здесь ехать было бы самоубийственно, а на подводах — можно, хоть и с черепашьей скоростью. Олег, кстати, ехал за последней подводой с хитрым амулетиком, так что поломанная, вмятая в землю трава неестественным образом поднималась…
Как я понял, довольно крутой изгиб Свены, той самой речки, которая образовывала приток Велаги, оказывался сравнительно близко к Великой. По сути, почти по этой реке шла граница Ярославского княжества, и с левого берега Великой мы шли к правому берегу Свены, на котором стоял замок маркиза.
* * *
Маркизат, наконец-то! Разнотравье лугов сменилось грунтовкой, самой обыкновенной грунтовкой, даже со следами шин. Не могу не радоваться наступлению цивилизации на дикую природу. Хотя сам, помнится, в спорах с пришлыми об истории с пеной у рта доказывал, что цивилизация — это зло. Но задолбался уже телеги из ям выталкивать! По совести говоря, телеги выталкивал не я, а ребята Тимохина, и в выражениях они не стеснялись. Я не барышня и от крепкого словца не покраснею, но когда полдня матюгов без перерыва под палящим солнцем — так и хочется посидеть в теньке, в тишине и одиночестве, с кружечкой чего-нибудь прохладительного… Ругались в основном от отчаяния: на одной из подвод треснула ось, хотя и была сделана из заговоренного металла. Вот и верь потом в заговоры и наговоры! Кое-как распределив груз по оставшимся телегам, наш небольшой отряд продолжил движение. Все были так злы, что если бы на обоз напала какая-нибудь тварь, разорвали бы голыми руками. Мои планы поспрашивать попутчиков о том и о сем летели коту под хвост. Жаль! Даже задавая один и тот же вопрос разным людям, абсолютно не желающим отвечать на него честно и откровенно, можно выяснить немало интересного. По реакции, по отговоркам, по взгляду… Но пришлось ехать в хвосте колонны и держаться тише воды ниже травы, а то ребятки выместили бы все свое дурное настроение на мне…
На приличную дорогу выбрались уже ближе к вечеру — стало темнеть, и это вызвало серьезные опасения. Ночевать второй раз на открытой местности не хотелось никому: мало того, что в прошлую ночь никто толком не выспался, так какой-то зверь устроил в честь своей самки отвратительный концерт, в котором зловещее уханье сменялось тоскливым воем. Лжефермер Алексей, сбивший на затылок свою модную городскую кепку, недолго думая назвал этот вой «припевом». «А теперь припев!» — каждый раз говорил он во время своей смены и даже щурился от мнимого наслаждения, как заядлый меломан, слушающий любимую арию… Вообще, я смотрю, команда у Семена, а точнее, у Тимохина слаженная: вот и свой Василий Теркин имеется…
Семен в виду дороги приободрился и решил рискнуть: он залез под днище подводы, приложил полыхнувший огнем амулет к «больному месту», сам сел на передок подводы, ухватил вожжи и задал такой темп движения, что только ящики со снарядами подпрыгивали, а возницы других «тачанок» изо всех сил сжимали челюсти, чтобы не пооткусывать себе языки.
Когда впереди замаячили невысокие холмы и на вершине одного из них нарисовалась здоровенная башня с конической крышей, Семен утер со лба пот, передал кому-то вожжи, пересел на лошадь и подозвал меня к себе. Все, игра началась. Теперь я начальник, а Семен при мне вроде адъютанта. Я даже свитер, насквозь пропылившийся, пропахший лошадью и промокший вместе с нательной рубахой от пота, сменил на парадный — с «крестиками».
* * *
Холмы, густо поросшие кустарником, составляли живописную цепь, изгибающуюся, как змея. Береговая линия, значит. Красота-то какая! Но вот приблизиться к замку можно практически вплотную… Оттого и башня маркиза высоту имеет неимоверную: метров тридцать пять-сорок! И это на холме! Значит, до поверхности воды добрая сотня. В остальном же замком эту башню можно было назвать с трудом. Указующим в небо перстом, если поэтически — шпилем, трубой, столбом или маяком — да, можно. Конопатый Алексей, фермер-пулеметчик, скручивая огромную папиросу, «козью ножку» с каким-то дорогущим и духмяным табаком, чей запах даже у меня не вызвал особого раздражения, выразился куда хлеще, так что весь отряд грохнул от хохота, вызвав живейшее неудовольствие Семена. «Заткнули фонтан!» — так он выразился, дернув бородой… Так что остаток пути да Свены мы все равно проделали в молчании… Вот незадача — и тут не подфартило!
* * *
Четырехугольная в основании, что свидетельствует о старине постройки, круглая метров с пятнадцати башня маркиза не радовала взгляд внешней красотой. Да и внутри, бьюсь об заклад, ничего примечательного. Но как гордится, должно быть, маркиз своим замком! И простые стены, сложенные из дикого камня, и сама кладка, которой никак не меньше четырехсот лет и к которой, очевидно, приложили свои короткопалые ручонки гномы, и упорное стремление господствовать над местностью — все это свидетельствовало о старине и простоте нравов… Как, интересно, маркиз с пришлыми договорился? С тем же Тимохиным, в частности? Башня Конкруда, кроме того что служила прекрасным ориентиром для бомбардировочной авиации, в военном смысле значила немного: раздолбать такую из пушки мог любой начинающий артиллерист.
А вот родовой флаг маркиза меня заинтересовал: разбитый на три поля, он пестрел разными геральдическими животными, да в нижнем поле справа виднелся карикатурный силуэт той же башни, к которой мы приближались. Это что значит? Башня не его изначально, а за какие-то заслуги кем-то дадена? Какие же должны быть заслуги, чтобы замок заслужить? Кровавого свойства, не иначе… Вообще-то когда башню или замок изображают на гербе города — это понятно: символ укрепления, защиты, если угодно. А в гербе дворянина это может значить и то, что дворянин провел какое-то время в плену… А в широком верхнем поле в центре серебряной паутины сидел рубиновый паук. Вот с пауками в гербах сложновато: надо бы поближе подъехать да вблизи и рассмотреть внимательно, даром что простыня маркизова штандарта такого размера, что на ней с комфортом расположился бы весь наш отряд, исключая разве что лошадей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
