Глава пятая
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ФОРМИРОВАНИЯ ДИРЛЕВАНГЕРА В БЕЛОРУССИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1944 г
РАЗВЕРТЫВАНИЕ БАТАЛЬОНА В ПОЛК
Несмотря на то что в период осенне-зимнего наступления 1943–1944 гг. советские войска освободили 36 районов, два областных центра Белоруссии — Гомель и Мозырь, группа армий «Центр» продолжала удерживать значительную часть территории республики, имея все необходимое для ведения упорной обороны[799].
Войска 1-го Прибалтийского и Западного фронтов получили приказ совместными ударами с северо-запада и юго-запада разбить витебскую группировку противника. В первых числах февраля 1944 г. они перешли в наступление. Боевые действия приняли затяжной характер и продолжались с перерывами до 13 марта. В результате советские войска сумели продвинуться всего на 10 км. Вместе с тем, они перерезали шоссейные и железные дороги Полоцк — Витебск, Орша — Витебск, охватив глубоко Витебск с северо-запада и юга, но так и не заняли его. В то же время здесь были скованы главные силы 3-й танковой армии вермахта[800].
Немцы сдерживали, насколько позволяли силы и средства, наступление РККА. В районе, где держал оборону батальон Дирлевангера, в январе 1944 г. накал боев стал ослабевать. Временно исполнявший обязанности командира батальона гауптштурмфюрер СС Курт Вайссе ежедневно готовил донесения о том, как воюют штрафники. Из этих донесений видно, что советские части и подразделения укрепляли занятые рубежи. Так, 5 января Вайссе докладывал, что батальон в течение дня вел огонь из легкого и тяжелого пехотного оружия по противнику, проводившему инженерные работы по оборудованию своих позиций[801].
В последующие дни обстановка оставалась прежней. Личный состав батальона уничтожал снайперов, укреплял свой район обороны[802]. Вот одно из донесений Вайссе (от 17 января 1944 г.):
«С 8 часов утра сегодняшнего дня противник время от времени вел беспокоящий огонь из легкого и тяжелого пехотного вооружения. Особенно сильный и прицельный огонь из легких, средних и тяжелых минометов отмечался на правом фланге. Вероятно, расположенные на передовой линии противника противотанковые орудия получили приказ вести огонь по центру наших оборонительных позиций.
Наши противотанковые орудия воздействовали огнем на выявленные с помощью наблюдения позиции противника. Разведывательная группа в утренние часы и в течение всей первой половины дня не заметила, чтобы на позициях противника произошли изменения… Потери: один убит, трое ранено. Заболевших: двое»[803].
В советских документах — с начала января до третьей декады месяца — также не отмечалось каких-либо крупных наступательных действий. Исключение составляют только два дня, 7 и 8 января, когда шли бои за населенные пункты Горбачи, Слободка, Марьяново, Кухори и др. Здесь красноармейцам удалось продвинуться всего на 2 км[804].
В остальные дни, в особенности с середины января 1944 г., в оперативных сводках Генштаба Красной армии все чаще встречается фраза: «Войска 1-го Прибалтийского фронта занимали прежние позиции, производили перегруппировку и проводили разведку» (из сводки от 19 января)[805].
В январе 1944 г. батальону Дирлевангера была придана артиллерийская батарея 56-го дивизиона охранной полиции[806].
В конце декабря 1943 г. численность батальона достигала либо 367 человек (МакЛин), либо 425 солдат и офицеров (Клитман). Данные МакЛина, на наш взгляд, выглядят наиболее правдоподобными. Они согласуются с оперативными донесениями батальона конца 1943 г. — начала 1944 г. Из сообщений Вайссе мы узнаем, что 5 января в батальоне числилось 284 человека, 6 января — 270, 7 января — 287, 17 января — 300, 18 января — 248.[807]
Чем можно объяснить убывание и увеличение личного состава в батальоне в январе 1944 года? Скорее всего, в период январско-февральских боев в часть возвращались отпускники и солдаты, получившие ранения. Некоторое количество военнослужащих могло получить право побывать в отпуске. На 8 февраля 1944 г. известен приблизительный состав батальона: шесть офицеров, 44 унтер-офицера и 209 рядовых, в части также числился 201 иностранный доброволец (всего 460 человек)[808].
По словам анонима (в ноябре 1943 г. он был ранен и доставлен в минский госпиталь), батальон находился на фронте 14 недель, и был выведен с передовой примерно во второй декаде февраля 1944 г.[809].
Новым местом дислокации батальона стал Узденский район Минской области. В районном центре, в Узде, разместился штаб и поредевшие подразделения части. Вернувшись из отпуска, Дирлевангер отнесся к этому факту спокойно. В те дни, когда штрафники еще вели бои под Дретунью, Бергер добился того, чтобы батальон развернули в полк. 19 февраля 1944 г. рейхсфюрер СС приказал направить из концлагерей уголовников и «асоциалов» в возрасте от 17 до 25 лет, в некоторых случаях до 40 лет, с целью их реабилитации. Всего предлагалось отобрать 800 человек. При этом запрещалось отбирать политзаключенных и узников, работавших на ключевых военных предприятиях при концлагерях[810].
21 февраля 1944 г. Гиммлер издал еще один приказ и уточнил, кого следует отправлять в особую часть. Этим приказом была снята грань, отделявшая бывших эсэсовцев от заключенных концлагерей. Главное судебное управление СС, долгое время боровшееся против того, чтобы бывших членов СС уравнивали с преступниками, не смогло изменить ситуацию. В приказе рейхсфюрера говорилось:
«Боевой батальон "Дирлевангер" состоит из немцев, предварительно осужденных за браконьерство. В целом, постоянный состав части, состоящий из заключенных концлагерей, пригодных для боевого применения, можно считать хорошим и очень хорошим; бывшие члены СС, ранее направленные для отбытия наказания, проходят реабилитацию на фронте.
1. Во время боевых действий командир войсковой части наделяется судебным правом самостоятельно принимать решение о жизни и смерти своих подчиненных.
2. Реабилитация бывших браконьеров происходит без участия Главного судебного управления СС, а осуществляется через обергруппенфюрера СС Бергера и группенфюрера СС Небе в Главном управлении имперской безопасности, в имперском министерстве юстиции.
3. Командир батальона, оберштурмбаннфюрер СС Дирлевангер, также получает право распоряжаться жизнью и смертью заключенных концлагерей в местах дислокации и полевых гарнизонах.
4. Браконьеры после реабилитации подчиняются судам СС. До тех пор, пока они не реабилитированы, командир в местах дислокации и полевых гарнизонах пользуется правом распоряжаться их жизнью и смертью.
5. Реабилитация бывших членов СС может проводиться в местах дислокации и полевых гарнизонах юрисдикции СС»[811].
В документе четко прописан порядок реабилитации бывших браконьеров, занимавших привилегированное положение в составе части. Что касается реабилитации бывших заключенных концлагерей, то в приказе о них нет ни слова. По всей видимости, ценность таких солдат была небольшой, и их рассматривали как «пушечное мясо». 18 марта 1944 г. Дирлевангер представил в Главное управление СС 337 заявлений о реабилитации военнослужащих его полка. Конечно, в основном это были браконьеры, бывшие эсэсовцы и солдаты вермахта. Количество реабилитированных заключенных, как сообщает Клауш, было незначительным. Причем вопросы, связанные с реабилитацией уголовников и «асоциалов», Дирлевангер решал без какого-либо участия суда СС и полиции XVII в Минске[812].
Вместе с тем Дирлевангер, убедившись в том, что из уголовников очень трудно воспитать хороших солдат, подал рапорт на имя Бергера, чтобы всех бывших членов СС и полиции переводили из тюрем и лагерей в его часть для «испытания». Гиммлер, однако, имел свои взгляды, кем пополнять штрафное формирование. 6 июня 1944 г. вышел приказ, в котором, в частности, отмечалось:
«…2. Рейхсфюрер СС отклонил предложение о переводе осужденных чинов СС и полиции в особый полк СС "Дирлевангер", поскольку такая мера будет означать конец уголовного правосудия в СС и полиции.
3. Рейхсфюрер СС приказал, чтобы отныне лица, которым вынес ли приговор судебные инстанции СС и полиции, передавались в следующие особые части:
a) парашютно-десантный батальон (заключенные тюрем);
b) особое соединение специального назначения "Фриденталь". Сюда следует направлять заключенных только со специальной подготовкой, которых, невзирая на их проступки, надо рассматривать как надежных и не лишенных чести людей;
c) особый полк "Дирлевангер" (все тяжкие случаи и те, кто не подходит для службы парашютистами);
d) штрафной батальон.
Следовательно, в особый полк "Дирлевангер" должна отправляться большая часть осужденных, непригодных для службы парашютистами. Я прошу немедленно поставить об этом в известность судей и представителей судебных органов.
4. В рабочий батальон "Бобруйск" должны направляться люди, годные по своему возрасту и физическому здоровью. Командиру полка предоставляется право использовать их в зависимости от степени пригодности. Что касается запасных частей, с которыми полк Дирлевангера может установить постоянные связи, то здесь нет никаких возражений. Из этих частей разрешается брать контингент для использования в штрафном формировании»[813].
