— Надеюсь, вы расскажете мне, что стряслось с вами, — взглянул на него Лакки.
Ривал замялся.
— Не знаю. Чувствую себя полным идиотом, но не знаю.
— А вы? — Лакки обернулся к помощнику.
Тор Джонсон, ковырявшийся в рации, отрицательно покачал головой.
— Последнее, что я помню ясно, — попытался припомнить Ривал, — мы находились еще в слое облачности. А потом — ничего, пока не появились вы с фонариком.
— А вы или Джонсон наркотики не употребляете? — осторожно поинтересовался Лакки.
Джонсон раздраженно взглянул на него.
— Нет. Никогда.
— Но что же тогда вас выключило, причем одновременно?
— Хотел бы сам знать, — поморщился Ривал. — Поймите, мистер Вильямс, мы же все-таки не детишки, а пилоты первого класса. — Он простонал. — По крайней мере, были пилотами первого класса. Теперь нас, конечно, понизят.
— Еще посмотрим, — буркнул Лакки.
— Послушайте, — вмешался Бигмен, — какой толк рассуждать о том, что уже прошло? Где мы теперь? Вот что меня волнует. И куда мы тащимся?
— Мы отклонились от курса, это несомненно, — сообщил Джонсон. — До Афродиты хода часов пять-шесть.
— О гром и молнии! — возопил Бигмен, с отвращением глядя в непроглядную темень в иллюминаторе. — Шесть часов в этой клоаке!
Афродита — крупнейший венерианский город с населением в четверть миллиона человек. Еще за милю до него вода вокруг «Чуда Венеры» стала прозрачно-зеленой — от света городских огней. В светящейся изнутри зелени ясно различались темные, лоснящиеся корпуса спасательных судов, высланных навстречу поврежденному кораблю после установления радиосвязи. Суда сопровождали «Чудо Венеры» молчаливым, чуть торжественным эскортом.
Лакки и Бигмен, впервые увидев венерианский подводный город, почти напрочь забыли обо всех свалившихся на них неприятностях.
Издали город казался изумрудно-желтым пузырем, мерцающим и колышащимся сквозь окружавшую его воду. Смутно различались очертания зданий и мощные перекрытия, которые поддерживали купол над городом, позволяя ему выдержать гигантское давление воды.
С приближением город рос на глазах и светился все ярче. Зеленый цвет разгорался, Афродита становилась менее загадочной, менее сказочной, но все более и более притягательной.
И вот они в гигантском шлюзе, способном вместить небольшую флотилию грузовых суденышек или огромный линейный крейсер. Вода ушла из шлюза, и «Чудо Венеры» подняли на силовом лифте наверх.
Лакки и Бигмен проследили, как выгружают багаж, степенно пожали руки Ривалу и Джонсону и на скиммере отправились в отель Бельвью-Афродита.
Бигмен глядел в окошко скиммера, который нес их над крышами домов, огибая гигантские опорные конструкции купола.
— Вот и Венера, — задумчиво произнес он. — Ну, не знаю, стоило ли ради нее так рисковать. Никогда не забуду, как на нас падал океан.
— Боюсь, что это лишь начало, — заметил Лакки.
— В самом деле? — Бигмен озабоченно взглянул на приятеля.
— Зависит от обстоятельств, — пожал плечами Лакки. — Интересно, что нам расскажет Эванс.
Зеленый Зал отеля Бельвью-Афродита оказался именно зеленым — мягко мерцающий свет создавал ощущение, будто и столы, и посетители расположились прямо на дне морском, Потолок был сделан в виде перевернутой чаши, и под ним медленно вращался шарообразный аквариум, вода в котором была заполнена венерианскими водорослями, среди которых скользили различных оттенков морские ленты, пожалуй, самые прекрасные живые создания на Венере.
Бигмен, имея на уме исключительно подкрепиться, прибежал в ресторан первым. Тут его раздосадовало отсутствие клавишного меню, присутствие живых официантов и совершенно возмутил тот факт, что подавался лишь общий комплекс. Но он смягчился, обнаружив закуску замечательной, а суп так просто превосходным.
Заиграла музыка, публика оживилась, и шар аквариума завращался Весслее.
От удивления рот у Бигмена открылся; обед был забыт.
— Ты глянь-ка… — пробормотал он, указывая на аквариум.
Морские ленты были разной длины — от коротышек дюйма в два до полос длиной в ярд. Все они были тонкими, плоскими, как бумажный лист, и узкими. Перемещались существа, прогоняя по своему телу волну от головы к хвосту.
А каждая еще и светилась, излучая интенсивный цвет. Это было просто великолепно. Во все стороны от каждой ленты расходились маленькие светящиеся спирали: малиновые, пунцовые, розовые, оранжевые, попадались кое-где синие и фиолетовые. Мелкие особи то и дело оплетали собой крупные. И все это — внутри светло-зеленой светящейся воды. Казалось, там плавает и переливается радуга, изысканнейший калейдоскоп огней, постоянно меняющий конфигурацию цветов и сияний.
Бигмен, наконец, продолжил обед и приступил к десерту. Эту штуку официант назвал «медовыми зернышками». Сначала Бигмен созерцал содержимое тарелки с некоторой опаской: зернышки были на вид мягкими оранжевыми овалами, вся масса слегка подрагивала, но с готовностью оказывалась на ложке. На языке зернышки сначала казались вовсе не имеющими вкуса, сухими, а затем вдруг таяли тонким, сладчайшим ликером, с совершенно восхитительным ароматом.
— О! — мычал от наслаждения Бигмен. — Ты уже пробовал сладкое?
— Что? — рассеянно спросил Лакки.
— Сладкое ел? Это отличный ананасный сок, только в миллион раз лучше… Да что с тобой?
— К нам, похоже, идут, — сквозь зубы процедил Лакки.
— Кого тут еще? — Бигмен сделал движение на стуле, намереваясь проинспектировать окружающих.
— Тише, — едва слышно шепнул Лакки. — Не двигайся.
Бигмен услышал, как к столику приближаются чьи-то шаги, и скосил глаза в их сторону. Бластер остался в номере, но у него с собой была силовая бритва, которая немедленно оказалась в его ладони. Бритва выглядела этаким маленьким плоским футлярчиком, по при активизации силового поля могла располовинить что угодно, оказавшееся на пути. Бигмен поигрывал оружием в пальцах.
— Вы позволите разделить с вами компанию? — раздался вполне вежливый голос сзади.
Бигмен обернулся; бритва зажата в руке, готовая к бою. Но человек выглядел совсем не зловеще. Он был толст, а одежда сидела на нем прекрасно. Лицо круглое, сероватые волосы хоть и зачесаны назад, но лысина просвечивала все равно. Глаза были маленькими, голубыми и выражали, скорее, дружелюбие. Разумеется, лицо украшали усы, столь же гигантские, как и у пилотов.
— Сделайте одолжение, — вежливо ответил Лакки. Все его внимание, казалось, сосредоточилось на чашке кофе, стоящей перед ним. Толстяк присел и положил Руки на стол. Затем выставил на общее обозрение запястье. Вскоре на коже возник темный овал, внутри которого, перемигиваясь, затанцевали золотые точечки, образовавшие контуры Ориона и Большой Медведицы. Потом картинка пропала. Толстяк сидел, глядя на них, и улыбался.
