Чувствовал себя цирковым клоуном, вышедшим на сцену раньше времени.
— Ладно, — крякнул Сергей Александрович. — Давайте отнесем торт на кухню.
В комнате остались Лиля и Макар. Они прожигали друг друга взглядом около минуты. Первым не выдержал Макар. Он забрал у Лили книгу и фотографию, решив разобраться с этим позже, и убрал их на место.
Лиля так и стояла в оцепенении, обняв себя руками.
— Ты как? — Слова отскочили от стен.
— Мне нужно идти? — спросила Лиля.
— Думаю, да.
Макар прочитал в ее глазах страх. Он не выдержал и обхватил ее за плечи. Это был четвертый раз в жизни, когда они были настолько близки друг к другу.
— Если не хочешь, я могу его выставить в два счета. Только скажи.
Лиля уткнулась носом Макару в ключицу. Его футболка намокла от ее слез.
— Дай мне пару минут, — сказала Лиля.
Короткие объятья расцепились. Макар оставил Лилю одну.
Утерев с лица слезы, она пыталась унять дрожь. Дрожало все тело. Лиля сама не понимала, что конкретно так ее встревожило — то, что отец — вот так без предупреждения пришел сюда, или то, что он помнит… О дне рождения и о денрожденном торте… За четыре года он ни разу не приходил на ее праздник. А на семнадцатилетие даже не позвонил.
Несколько глубоких вдохов. Столько же глубоких выдохов.
За обеденным столом Лиля застала троих мужчин. Один наливал чай, второй резал торт, третий трясся от страха, так же, как и она. Макар смотрел на отца Лили. Раньше они никогда не встречались. Он и представить не мог, что все настолько плохо. Как алкоголь может высосать из человека столько жизни? Тот скелет со впалыми глазами и красным лицом просто не мог оказаться чьим-то отцом. Абсурд. Взглянув на него, разве можно представить, что раньше он был законопослушным гражданином, любящим мужем и заботливым отцом? Если бы Макар с кем-то спорил на этот счет, то он поставил бы все свое состояние на то, что у этого человека не было, нет и никогда не будет хорошей жизни.
В неловком молчании они съели по одному кусочку. Он был неплох на вкус, но все же в Лидином стиле.
— Почему ты не сказала, что у тебя сегодня день рождения? — спросил Сергей Александрович. — А дата какая! Восемнадцать. Я думал, молодые девушки закатывают вечеринку по такому поводу… Или как у молодежи это принято? Туса?
Лиля неловко улыбалась. Макар смотрел в тарелку.
— Мне не хотелось праздновать.
Снова повисла тишина. Только хлюпанье чаем и скрежет вилок о тарелки.
— Олег, подлить тебе чаю? — предложил Сергей Александрович.
— Нет, спасибо. Мне уже пора.
Отец встал из-за стола, случайно его задев. Посуда заходила ходуном. Стул громко проскрипел по полу.
Более неловкого ужина ни у кого из них в жизни не было, да и вряд ли будет. Повезло, что ни Сергей Александрович, ни Макар неудобных вопросов больше не задавали.
Лиля в тот вечер быстро ушла к себе, забрав и торт, и кошку. Дома отец был у себя в комнате. Сгорал от стыда. Жалел обо всем.
Лиле пришлось побороться с собой некоторое время, но все же она заглянула к отцу.
— Спасибо, папа.
Папа. Это слово еще долго эхом блуждало у Олега в голове. Он впервые за два месяца улыбнулся.
Часть III Взросление
18 Щелчок переключателя
Свежий воздух, пруд лоснится на солнце. Повсюду ухают голуби, в кустах сирени поют воробьи. Распушив зеленые ветви дерево уходит корнями прямо в водную гладь. Пахнет свежей сыростью, легкий ветерок играет опавшими лепестками отцветшей яблони. Мимо идут дедушка и внук, у них в руках поломанный хлеб. В пруду перламутровый селезень чешет лапкой свою шею, точно кошка. От его тряски вода расходится мелкой рябью.
Скрежет велосипедной цепи. Резвый пес молодой женщины срывается с поводка, чтобы погонять уток. Прохожие наслаждаются погодой, купаясь в золотых теплых лучах.
Она сидит в парке на лавочке. Темные волосы струятся вдоль изящной спины. На щеках появляются ямочки, когда в ее поле зрения попадает Макар. Войдя в облако аромата ее духов, он целует нежные розовые губы.
Девушка грустит, но на ее лице нет ни единого следа печали. Они задевают только заурядные темы в своем диалоге, боясь спугнуть друг друга. Макар наслаждается ей, держит за руку, но в глаза заглядывать не решается.
— Ну, скажи мне, — звучит ее голос как звон колокольчиков.
— Что сказать?
— О чем переживаешь. Я вижу, у тебя все на лице написано.
Макар улыбнулся и сменил тему, пообещав когда-нибудь с ней всем поделиться.
Он соврал.
Они вместе уже два года, но он никак не может доверить ей свой главный секрет. Макар надеется разобраться со своими проблемами в одиночку. Бросить все, стать ветеринаром, жениться… Когда-нибудь.
Он еще слишком наивен и не догадывается об этом.
Сейчас Макар старается о ней не вспоминать. Она уехала из города четыре года назад — это все, что ему известно. Он специально не ищет ее в соцсетях, чтобы не было соблазна написать. Может быть, она уже вышла замуж. Макар не хотел знать об этом. Тем более, если это так, то видеть ее мужа было бы для него невыносимо.
Это была первая и единственная любовь в его жизни, после которой, как банально бы это не звучало, он разочаровался в любви.
До сих пор.
В пустой квартире в полузаброшенном доме Макар фасовал в небольшие пакетики недавно прибывший мефедрон. Шахим ему достаточно доверял, чтобы поручать
