поскорее запихать все в дальние углы и успокоиться. В конце концов, все было найдено и устроено.
И минуту спустя я был готов прыгать от восторга. Это действительно была чужая аура. Аура человека, который прикасался к Измору Претич-Дунайскому при жизни. То есть, это мог быть либо убийца, либо тот, кто видел княжича непосредственно перед убийством. Свидетель.
Конечно, по клочку ауры нельзя идентифицировать человека, но если вспомнить, что аура индивидуальна, что ее части подходят друг к другу, как кусочки выверенной мозаики, а подобное отслоение наверняка оставило на ауре след, то остается лишь снять с чужой ауры слепок и потом проверить, кому он подходит. Прошло, как уже говорилось, около двух суток, а поврежденная аура полностью восстанавливается у живого человека в срок от трех до тех же девяти суток в зависимости от характера повреждения. И даже после восстановления свежая «заплатка» еще отличается от основной части. То есть, мне достаточно будет проверить, у кого на ладонях повреждена или на днях восстановилась аура – и я найду того, кто прольет свет на смерть студента!
Слепок пришлось снимать на собственную ладонь, вернее, на тыльную сторону кисти, чтобы моя собственная аура не впитала ее. Конечно, она так и так это сделает, но не настолько быстро. Как бы то ни было, у меня почти двое суток в запасе. Методика же идентификации ауры проста, как медный грош – достаточно простого рукопожатия или любого другого физического контакта руки.
На этой оптимистичной ноте я закончил уборку, накинул на тело заклятье от порчи – чтоб не так воняло – подскочил к двери и…
И не сумел ее открыть.
Заперто! И, судя по всему, на ключ. Причем ключ магический, стало быть, чары тут не помогут, нужен именно ключ, настоящий, тот самый, которым замок открыли. Удобно, кстати, против взломщиков, которые уверены, что достаточно произнести заклинание – и перед тобой откроются все двери. А вот нет!
И я оказался под таким замком.
Ломать голову, по какой причине меня заперли, было некогда. Либо мэтр Визар так торопился, что просто-напросто сделал это машинально, либо он в сговоре с убийцей. Тело-то доставили сюда по его приказу! И один из поставщиков – друг убитого и его соперник в борьбе за сердце девушки! Но с другой стороны, мэтр Визар работает тут достаточно давно. Зачем ему убивать студентов? Да еще таким способом? И он бы все сделал правильно чисто по привычке, а не ляпал на стены все руны подряд, какие мог вычитать в книге…
Стоп. Еще вопрос, о какой книге речь. Большинство книг нашей библиотеки – магические. Они содержат заклинания, которые опасны при неумелом пользовании, поэтому библиотекарша зорко следит за тем, кому и что выдается. Значит, либо кто-то заставил ее выдать не ту книгу, либо убийца ее просто у кого-то взял ненадолго.
Ладно, об этом мы побеспокоимся потом. Сначала надо отсюда выбраться.
Ответ был очевиден – через окно. Оба запыленных окошка подсобки были распахнуты настежь, так что оставалось лишь привязать к раме веревку и спуститься вниз. Прыгать из окон второго этажа? Я не боевой маг и не ведьмак и не настолько хорошо владею своим телом, чтобы обошлось без травм.
Тут повезло. Хотя вместо веревки пришлось использовать порванную на полосы старую накидку, которая оказалась слишком короткой, так что все равно пришлось прыгать, но все равно полчаса спустя я оказался на свободе и со всех ног припустил… в столовую. А вы что думали? Что Згаш Груви весь из себя такой железный человек, что ему не надо ни есть, ни спать, ни посещать уборные? Я, между прочим, утром еле позавтракал, настолько был взволнован последними событиями. А потом вся эта беготня и магия… В общем, силы мне были нужнее.
Студенческая столовая за минувшие годы не изменилась. По-прежнему студенты питались в Янтарном зале, а профессора сидели отдельно. Кстати, эту залу звали Гранатовой и тоже не понятно, почему. Ни янтарем, ни гранатом тут не пахло.
Прислуга в Колледже была приходящая. Как правило, это были родственники некоторых студентов из числа низов – работая на кухне, уборщиками и садовниками, они частично покрывали плату за обучение своих детей, внуков и племянников. А это значит, что у них тоже был рабочий день, выходные и все такое прочее.
Обед я пропустил. А ужина часто студентам не полагалось – большинство вечером все равно уходило в город, посидеть в кабачках или покушать домашних харчей. Но я-то был преподавателем, поэтому мне удалось уболтать одну повариху выделить мне миску чуть теплого супа, пару ломтей хлеба и стакан вина. Как преподавателю, мне еще полагалась ветчина и вареные яйца, а также ужин, который через час должны были принести дежурные – ведь не у всех учителей семьи и возможность поесть домашней еды – но ждать не хотелось. От ветчины отказался, а пару яичек запихнул в карман специально на тот случай, если придется всю ночь где-то колобродить.
- Тарелку сами отнесете и помоете, - распорядилась повариха и убежала, не забыв прихватить отвергнутую мной ветчину. Уверен – сегодня же вечером она окажется на ее столе, чтобы родной сынок или племянник мог полакомиться крохами с учительского стола! А может, у нее младших детей куча-мала, и ветчины достанется каждому по маленькому кусочку… В детстве мне не приходилось голодать – как-никак, сын не последнего в гильдии ткача – но во время учебы пришлось хлебнуть лиха.
Пока не спеша ел, обдумывая свои планы, пришли дежурные – несколько аспирантов с кафедры целительной магии и алхимии. Готовку студентам никто бы не доверил, но разогреть запеченные окорока, нарезать хлеб и зелень, а также нацедить в кубки вино и сидр они вполне могли. Заметив меня, две девушки-целительницы и парень-алхимик засуетились с удвоенным старанием, бросая на меня мрачные взгляды. Еще бы! Я своим присутствием мешал им пошарить по котлам и стащить чего-нибудь для собственного ужина. Как уже говорил, студентов в Колледже не кормили, и те, кто проел в кабачках месячную стипендию, до следующих выплат пробивались, кто чем. А были еще и те, кто учился без стипендии! Ну, извините, ребята, сегодня ляжете спать без ужина.
Я жевал намеренно медленно, да еще и обнаглел до такой степени, что кликнул одну из девушек и попросил принести мне ветчины раньше срока. Дело в том, что на ум пришла одну идея. Что толку бегать
