«Здорово помогают! — уточнил Назарка. — Богатеи красных страсть как ненавидят. Войной против них пошли... Я тоже красноармейцем стал, и отец мой с красными ушел». — «Молодцы! — похвалил Ленин. — Завоевывайте счастье своему народу!»
В юрту с шумом ввалились сменившиеся караульные. Дрова в камельке прогорели. Ярко алела груда углей.
— Жмет морозец, язви его в печенку!.. Наш-то дневальный того... — заметил Костя Люн, кивнув в сторону спящего. Он скинул рукавицы и принялся кочегарить в очаге.
Отогревшись, бойцы завалились спать. Немного погодя пришли Фролов и Тепляков. Свертывая папиросу, отделенный качнул головой и с теплинкой в голосе сказал:
— До чего же любознательный парнишка! Все-то ему растолкуй, объясни, что, как, почему, отчего?
Упершись локтями в колени, Фролов задумчиво покуривал, тоненькой струйкой пуская дым к потолку. Отсветы пламени отражались в его глазах капельками расплавленного металла. Рыжеватая щетина густо обметала щеки.
— Верно, славный хлопчик. И мне он нравится, — улыбнувшись, произнес взводный. Помолчал и заговорил о другом: — Сейчас мы совет держали у комиссара. Неважное положеньице у нас. Очень неважное! Беляки прочно оседлали все подступы к городу. Ни туда, ни сюда. Ни сена, ни дров не подвезешь... А у нас силенок... Поподробнее разузнать бы про белых. — Фролов старательно притушил окурок, расстегнул на гимнастерке верхнюю пуговицу и мизинцем почесал рубец на шее, образовавшийся от тугого воротника. — Думка у меня: если Назарку заслать к ним? Как полагаешь, отделенный?
— Назарку? — Тепляков повел глазами на безмятежно посапывающего парнишку и пожал плечами. — В голову далее не приходило.
— Он малый хваткий, понятливый. И с бандитами у него свои счеты, особенно с Цыпуновым. Ублюдок! Да за такое... — Фролов замолчал, сурово вздохнул и продолжал:— В прошлый раз разведка на засаду наткнулась. Благо, не всех положили. А на войне не знать о неприятеле — сам понимаешь...
— Назарка! — негромко окликнул Тепляков и потряс его за плечо.
Назарка вскочил, непонимающе уставился на командиров, озаренных багровым жаром углей. Сообразив, что допустил нарушение, застыдился, низко опустил голову.
— В Москве был, Ленина — Светлого Человека видел, говорил с ним, — шепотом поведал он.
— Вот оно что!
Тепляков привлек паренька к себе, заглянул в глаза. Фролов кинул в очаг пару поленьев. Дядя Гоша пододвинулся и усадил Назарку рядом с собой.
— Назарка, мальчик мой, — проникновенно заговорил он. — Когда ты просился в Красную Армию, сказал, что Павел Цыпунов и прочие беляки твои кровные враги. Так ведь?
Лицо Назарки посуровело. Брови дрогнули и сошлись вплотную к переносице.
— Я убью Павла! — угрюмо произнес он.
— Мы тебе поручим особое задание...
Тепляков медленно, взвешивая каждое слово, объяснил Назарке, что он должен будет делать в стане врагов, как вести себя, за кого выдавать. Назарка слушал, не прерывая, и плавно покачивал разлохматившейся головой. Все, что наказывал дядя Гоша, прочно улеглось в его памяти.
— Прогулка опасная и рискованная, — заключил Тепляков. — Пойдешь, не побоишься?..
— Пойду! — твердо произнес Назарка, встал и начал одеваться.
— Нет, нет! Не сейчас, — невольно улыбнулся Фролов. — В Бордонцах у них штаб-квартира. Самый подходящий пункт.
— Пойду! — упрямо проговорил Назарка. — Все сделаю, как велели... Абаассы не испугался, а бандитов...
И он презрительно сплюнул.
Дверь вдруг распахнулась, и в юрту вбежал запыхавшийся Коломейцев.
— Товарищ комвзвода! На опушке белые! — доложил он.
Фролов, Тепляков и Назарка выскочили на улицу. Ночной мрак уже поредел. На востоке ярко сияла Чолбон — утренняя звезда. По дороге на Бордон, у первых деревьев, маячили всадники. Немного погодя они скрылись, словно растаяли в морозном воздухе. Рассыпавшись реденькой цепочкой, дозорные залегли за валом.
Вскоре не различимые в лесу белоповстанцы открыли огонь. Ясно было видно, как появлялись и моментально исчезали желтые огоньки выстрелов. Пули с коротким всхлипывающим чмоканьем впивались в заледенелые балбахи.
Назарка лежал рядом с Тепляковым, уткнувшись подбородком в сложенные накрест руки, и не спускал глаз с опушки. Однако беляки умело маскировались, и он никого разглядеть не мог.
— Дядя Гоша, — тихо спросил Назарка, — а у нас, в Якутии, шахты, паровозы будут, про которые вы рассказывали?
— Не стрелять! — приподнявшись, зычно крикнул Фролов. — Пускай себе тешатся — патроны переводят!
— Будут, милый мой Назарка, — помолчав, убежденно ответил Тепляков. — За то и жизни свои кладем!.. Вот разгромим врагов, и настанет мир. Новую жизнь начнем создавать. Школы откроем, чтобы все якуты- бедняки учиться смогли. Тогда и заводы, и фабрики, и шахты построим, железные дороги проведем... Скорей бы только остатки этих ликвидировать! — кивнул он на опушку.
— Когда к белым идти? — деловито осведомился Назарка.
— Скажем.
Постреляв бесцельно с полчаса, беляки прекратили огонь. Развиднелось уже настолько, что в тайге можно было различить отдельные деревья. Розовеющая заря выделила на опушке стволы берез.
— Конец! — произнес Фролов и встал во весь рост. — Постреляли, чтоб начальство слышало, и досыпать отправились... Никак не уразумею, что они палят в белый свет, как в копейку?.. Отделенный, я к комиссару. Пару часовых оставь, остальных на покой. — Подошел к Теплякову вплотную, вполголоса добавил: — За Назаркой особо досмотри, чтоб отдохнул сполна. И наказ ему в деталях обмозгуй!
Глава вторая
Чухломин рассеянно посмотрел на заиндевелое окно, почесал переносицу тупым концом карандаша и раздумчиво протянул:
— Да-а. Шевели, братишка, мозгами! Белобандиты стянули к городу главные свои силы. Это бесспорно. Дороги перехвачены. Что творится в мире, мы не знаем... Сколько собралось мятежников, что они замышляют? Или прямиком на Якутск собираются, оставив нас в тылу, или город захватить намерены? Какое у них вооружение, как с боеприпасами? Кто бы рассказал нам обо всем этом?
— Товарищ комиссар, я же предлагаю, давайте отправим в разведку Никифорова Назарку! — Фролов бросил на скамью свою лохматую папаху, пересел вплотную к столу. — Парнишка сообразительный, смышленый. Он быстренько уяснит, что к чему. Еще поговорим с ним как следует, поподробнее... Кто на мальца обратит особенное внимание?
— Назарку, говоришь? — переспросил Чухломин и вздохнул. — Боязно мне за него. Не совладает — выдаст себя. Про этого бандюгу Цыпунова он даже слышать спокойно не может. Аж затрясет всего.
