– Собери своих людей, Семмерс, сын Скавена. Отныне вы служите Императору.
– Мы – люди вольные, – негромко, но твёрдо проговорил сотник. – Мы присягали барону Стругу…
– Барон Струг – мятежник, – холодно прервал воина Император, глядя тому прямо в глаза. – Он знал меня в лицо. Но предпочёл прикинуться, будто не знает.
– Я тоже видел истинного правителя Мельина, но чудовище Разлома может принять любой облик, – Семмерс был бледен, но держался твёрдо. И ни разу не протитуловал Императора.
– И как же отличить чудовище Разлома от настоящего человека? – усмехнулся Император.
– Против них бессилен огонь, – усмехнулся сотник.
– Верно, – прищурился Император. – И ты, воин, хочешь сказать, что я, твой Император, перед которым ты преклонил колени…
– Колено, – вполголоса, но с прежней твёрдостью возразил Семмерс. – Одно колено, как положено солдату. Я не раб и на коленях ни перед кем не стоял. И не встану уже никогда.
– Гордое сердце, – заметил Император. – Но ты говорил об испытании?
– Я говорил об испытании, – кивнул Семмерс. – Калёным железом.
Сеамни охнула. Сульперий ойкнул.
– Пусть накалят прут, – спокойно сказал Император. – И пусть все подойдут поближе. Если здесь есть семья Струга…
Император не сказал «барона». Висемерр Струг объявлен мятежником, тем самым он лишается титула.
– Если есть семья, пусть тоже смотрит. Пусть убедятся, что их глава погиб, подняв руку на законного владыку Империи. Никакого преследования им не будет.
– Семьи нет, – хмуро ответил Семмерс. – Осталась в Струге. Главном замке. Эй, вы там! Прут несите. И жаровню с углями.
– Семье, раз так, пошлите весть, – холодно бросил Император. – Передайте, что я жду от старшего сына немедленного изъявления покорности и принесения присяги по всей форме, если, конечно, ему не надоел баронский титул. А ты, Семмерс, подними своих людей. Те, кто захочет надеть цвета Империи.
– А кто нет?
– Отпусти на все четыре стороны. Слышите меня, люди? Все, кто хочет, может уйти со мной. Барона Струга больше нет! – выкрикнул Император, из последних сил приподнимаясь в стременах.
– Прут, Липке, прут сюда давай! – рявкнул Семмерс на подбежавшего мальчишку. Двое других парнишек тянули низкую и широкую жаровню, полную тлеющих углей. В самую середину рдеющей кучи Семмерс воткнул поспешно поданный прут.
– Гвин, что ты делаешь, Гвин…
– Тайде, Империя стоит… ожога, – шёпотом отозвался Император. – Не беспокойся. Право же…
– Я… не могу…
– Сможешь. Ты – Тайде. Видящая. А Видящие знают, что надо порою терпеть боль малую, чтобы потом не испытать большую. Такую, что и не вынести.
Сеамни отвернулась и закрыла лицо тонкими ладошками. Император кивнул Сульперию.
– Помоги снять латы, воин.
По лицу парнишки было видно, что за одно это прозвание он готов немедленно умереть с именем Императора на устах и по малейшему его приказу. Сульперий махнул рукой, двое мальчиков помладше кинулись ему помогать.
Прошло некоторое время, прежде чем Император освободился от части своей железной скорлупы и обнажил левую руку выше локтя.
– Ну, Семмерс сын Скавена. Бери прут.
– Гвин… – еле слышно простонала Сеамни.
– Ничего, Тайде. Это… необходимо.
Во дворе наступила тишина. Из внутренних покоев, сверху, со стен и башен, из казарм и кордегардий к тому времени во двор выбралось уже немало народа. Воины и стряпухи, конюхи, доезжачие, псари, молотобойцы, землекопы, плотники, бронники, кухарки, повара, поломойки, и так далее и тому подобное. Дружинников собралось на удивление мало. Семмерс тут явно оказался старшим по чину. Не исключено, конечно, что стоявшие выше его по лестнице просто оказались обращены в пыль белой перчаткой Императора.
Сотник пеших копейщиков медленно обернул правую ладонь грязной тряпкой, медленно же взялся за прут, потянул его из углей; раскалившийся конец светился багрово-красным. Словно артист на сцене, Семмерс высоко поднял прут в воздух, показывая его глазевшим людям.
– Да давай же ты, остывает! – громко и с оттенком презрения бросил Император. – А то будешь говорить потом, мол, недостаточно калён прут твой был.
Семмерса передёрнуло. Он как-то неловко, боком шагнул к спешившемуся Императору, торопливо и резко ткнул рдеющим концом прута в и без того покрытую кровью руку правителя Мельина, посередине предплечья, и тут же потянул прут вбок, прикладывая стороной так, чтобы получился ожог длиной чуть ли не в палец.
…Императору потребовалась вся его выдержка, чтобы не вскрикнуть. Он мог гордиться собой – сквозь сжатые до хруста зубы и натянувшиеся побелевшие губы прорвалось только злое шипение.
Затрещали волосы, зашипела кожа, словно мясо на сковородке. Император только выше вскинул голову. По телу прошла быстрая судорога, от боли потемнело в глазах – от этого белая перчатка своего повелителя, или, вернее сказать, носителя не защищала.
Семмерс не выдержал первым. Отбросил в сторону остуженный человеческой плотью прут и на сей раз рухнул на колени уже по-настоящему, широко раскрытыми глазами глядя на длинный след, оставленный раскалённым железом, и завопил во всю мощь лёгких:
– Мой Император! Прости меня, мой Император!
– Император, Император! – эхом отозвалось, прокатилось по двору. Коленопреклоненные люди смотрели на Императора с ужасом и восторгом.
– Император… Император вернулся…
– Вернулся, вернулся, – вымученно улыбнулся правитель Мельина. – Эй, есть тут кто-нибудь с кухни? Масла принесите да тряпку какую-нибудь – желательно почище.
…Выполнять это распоряжение тотчас кинулось чуть ли не три десятка человек. А Сеамни бросилась к обожжённой руке своего Гвина.
Глава третья
Эвиал. Северный Клык
Мегана и Анэто действительно вернулись в лагерь, потеряв совсем немного времени. Едва ли кто-то успел заметить их отсутствие. Сновали очень озабоченные инквизиторы, угрюмые слуги разгружали только что пришедший санный обоз, им помогало двое молодых чародеев Ордоса – заставляли замороженные бычьи туши подниматься в воздух и укладываться на волокуши. Маги были совсем ещё юными, даже не с посохами, с короткими жезлами подмастерий. Анэто досадливо поморщился – даже таких мальчишек пришлось бросить в бой. А им бы ещё учиться и учиться – даже отсюда опытный чародей ощущал, как внутренне кривятся и ёжатся парни от отката.
Да и заклинание само не получалось у них как следует – здоровенные полутуши так и норовили хряпнуться оземь или с налёту развалить всю кладку на волокуше.
Ближе к берегу, у кромки матёрых льдов несколько сотен рабочих звенели кирками, вгрызаясь в мёрзлый грунт, – там копали котлован и насыпали бруствер, за которым предстояло укрыть недавно прибывшие дополнительные требушеты и баллисты. Там тоже хватало дел для магов – грунт требовалось сперва как следует прогреть, и лишь потом уступать место землекопам. Там трудилось несколько десятков огненных магов, поднимались облака пара, то и дело вспыхивало мрачное алое сияние.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
