Читаем без скачивания Санкция на жизнь - Сергей Палий

– В нижних надо было сразу смотреть, – не выдержал Кордазян.

– Он тоже так решил. Ринулся, да не тут-то было, – одними глазами улыбнулся Егор. – Каким-то образом при разгрузке перемешались все трубы, включая ту одну, заветную. Я тоже ржать начинаю, когда узнаю об этом. И что, – спрашиваю Фимку, – сейчас делает дядя Толя? Ищет до сих пор, – отвечает Гамаюнов, – лазает по куче, заглядывает поочередно в каждую дырку. А когда его прораб попытался полчаса назад снять, дядя Толя его послал на хер и заявил, что должен во что бы то ни стало найти эту трубу, даже если в ней одни осколки остались.

Кордазян как-то неуверенно усмехнулся, но почти сразу замолк. Нахмурился и поглядел на Лабура своими неподвижно-голубыми глазами.

– Ты же обещал историю со смыслом рассказать. А здесь только смешно чуть-чуть, но чего-то особого смысла я не догоняю.

Егор в последний раз проверил данные, поступающие с датчиков кронштейнов, на которых были закреплены концы тросов, и принялся натягивать легкий скафандр.

– А смысл очень простой, – наконец изволил он ответить Кордазяну. – Каждый из нас планирует что-то с вечера. Рассчитывает и надеется. А ночью кто-то вдруг – бац!.. и сваливает на все задуманное еще 560 труб. И приходится человеку либо смириться с таким прискорбным фактом, либо пытаться найти ту единственную, прощу прощения, дырку, в которую все надежды были вбуханы. А внутри, даже если найдешь, может запросто оказаться лишь горстка битого стекла.

Егор защелкнул перчатки, пристегнулся к креслу ремнями крест– накрест и положил на подлокотник инъектор с седативином.

Кордазян еще некоторое время почесывал чисто выбритый подбородок и смотрел на бывшего кавторанга: убийцу и саботажника, приговоренного к участию в испытательном проекте «Удар» и согласившегося разделить эту участь с другими одиннадцатью преступниками взамен смертной казни.

– Это и впрямь хорошая история. Со смыслом. Я запомню ее, – медленно проговорил Кордазян, неуклюже забираясь в свой скафандр. – А что же насчет тебя, Лабур? Ты нашел свою… единственную… среди кучи металлолома, наваленного кем-то ночью?

Егор снова улыбнулся одними глазами. И в зрачках отразился слепой космос.

– Нашел. Только там уже были осколки.

Полдюжины тяжелых истребителей «Хамелеон-12» замерли в вершинах воображаемой треугольной призмы. Их двигатели были отключены, орудия дезактивированы. К борту каждого «Хамелеона» крепился сегментированный титановый трос. Шесть таких сверхпрочных «нитей» тянулись к центру исполинской призмы и удерживали конструкцию, похожую на огромные пчелиные соты. Вокруг даже невооруженным глазом можно было заметить темно-лиловое марево гравитонной аномалии, преломляющей и рассеивающей звездный свет.

Каждая «сота» представляла собой сложнейшую систему силовых модулей, накопителей, поглотителей и электромагнитных камер наведения. Любой мало-мальски разбирающийся в военно-космической технике человек узнал бы в них фокусирующие зоны комплексов подавления «Надир– G», которыми комплектовались орудия главного калибра современных линкоров. «Надиры» превосходили по мощности комплексы предыдущего поколения «Радиант– G» в несколько раз.

Всего в нелепой на вид конструкции было двенадцать «сот».

Заряд направленной гравитонной аномалии каждого излучателя был способен превратить в пустое место все льды Антарктиды…

Используя совокупную импульсную энергию всей системы, высшие чины российско-китайского ведомства СКВП планировали уничтожить комету Кила, которая на скорости в одну двухтысячную световой относительно Солнца приближалась к плоскости эклиптики со стороны созвездия Цефея.

В этом и состояла основная задача проекта «Удар», который тщательно планировался на протяжении нескольких месяцев.

Комета не являлась угрозой ни для одной из населенных областей Солнечной Y, даже для Марса и его спутников, от которых должна была пройти относительно недалеко. Это было небесное тело, которое не вращалось вокруг Солнца по вытянутой орбите, как большинство известных комет. Кила летела себе откуда-то из дальнего уголка галактики и, по расчетам, не собиралась задерживаться возле желтой звезды. Она собиралась пронзить плоскость эклиптики, вильнув роскошным хвостом, и свободно уйти в свое бесконечное путешествие среди разреженного межзвездного газа, ибо скорость ее намного превышала третью космическую.

Кила обещала дивное зрелище. И вовсе – ничего плохого.

Но комете не повезло. Она оказалась не в то время не в том месте: в системе, населенной милитаристической цивилизацией, обреченной на затяжной конфликт с родственничками и болезненный коллапс.

Уничтожение Килы было событием исключительно показательным. Проект «Удар» задумывался как недвусмысленная демонстрация мускулов военным и чиновникам из Солнечной X.

В присутствии сторонних наблюдателей из космических держав обеих систем планировалось превратить бедную Килу в фейерверк элементарных частиц и каскады излучения путем гравитонного удара невиданной силы.

Для накопления столь мощного заряда необходимо было собрать практически весь российско-китайский флот Игреков, чтобы корабли могли сбросить свою энергию на сотовую систему «Удара», где она одним фокусированным пучком аномалии Вайслера – Лисневского должна была уничтожить тяжеловесную комету, несущуюся на скорости около 150 километров в секунду.

Да только вот не планировало командование, что со стороны свихнувшихся на своих санкциях Иксов пожалует не пара десятков крейсеров с сопровождением, а практически весь объединенный флот…

Поэтому в зоне безопасности предстоящей показательной акции царила напряженная атмосфера. Это – если очень-очень мягко выразиться.

Ой не сумели где-то на холодных пиках хребтов власти толком договориться сильные миров сих. Те, чьи мотивы лишены возвышенных и чересчур эмоциональных окрасов. Ой не смогли они к консенсусу прийти…

А ведь и с той и с другой стороны знали, что обе Солнечные с каждым мигом набирают скорость, мчась навстречу друг другу. Об этом уже судачили не только политики, военные и СБ, об этом уже вопили ученые, недоуменно балаболили СМИ и потихоньку перешептывались обычные люди, боязливо задирая головы к небу и ощущая неведомый страх, как в древние времена.

Страх еще не предстал во всей красе объективной информации и магии официальных сводок. Поэтому основная масса пока не верила. Но числа, в отличие от нас, не умеют врать. И эти бесстрастные числа астрономических наблюдений и расчетов уже вырвались на свободу из-под чуткого взора спецслужб, они уже прокладывали себе путь в сердца и умы самых обыкновенных людей из двух зеркальных Солнечных.

Числа в своей отрешенной манере повествовали о грядущей душегубке.

Приближался момент истины.

В мире или в войне ждать неминуемого конца света? Зловеще выступал на первый план этот простой с виду вопрос…

И каждый здравомыслящий человек мог дать на него простой с виду ответ.

Коротко пискнул сигнал минутной готовности.

Лабур открыл глаза, и мир вспыхнул феерией образов. Нужно было сосредоточиться, чтобы не потерять сознание во время последнего накопительного заряда, поступающего на «соты» от кораблей флота…

А побочные эффекты седативина давали жару.

Взгляд пытался зацепиться за какую-нибудь конкретную деталь, но то и дело срывался в беспорядочное блуждание и терял фокус. Стекло шлема… Неизлечимо красивый хвост Килы, до мерзлого ядра которой оставалось лишь дотянуться рукой и сжать его в кулаке, раздавить… Обиженные бледные строки специально перезагруженной «оси» бортовой машины, висящие в воздухе… Едва уловимое периферийным зрением движение руки напарника, сидящего в соседнем кресле…

– Тут даже не корреляция с индексом, – вдруг очень четко сказал Кордазян. Эхо дважды повторило его слова в наушниках шлема. – Тут самая обыкновенная линейная зависимость.

– В чем? – поддержал разговор Егор, чтобы не забыться.

– Если, по их расчетам, 12 «Надиров» достаточно для уничтожения Килы, то без особого труда можно посчитать, сколько хватит, чтобы дистабилизировать ядро Земли со всеми вытекающими. Или просто разнести планету на кварки.

Лабур с усилием сфокусировал взгляд на строке обратного отсчета. Число медленно, попиксельно сменилось с 35 на 34.

– Гордись, – сказал он, стараясь побороть надвигающуюся тошноту. – Только что ты придумал новую физическую единицу измерения. Надир.

– Горжусь, – ответил Кордазян. И тупо уточнил: – А что ею меряют?

– Мощность направленного гравитонного импульса.

– Слушай, а ведь – правда! Надо будет предложить командованию, когда очухаемся. Пусть передадут ученым, а вдруг приживется?

Егор вновь посмотрел на цифры, оставшиеся до активации накопителей. 2 и 3. Значит: 23. Как медленно идет время…