— Доброй ночи, Рудольф, — пожелала ему девушка.
— Спи спокойно и ты, Адель. — откликнулся богатырь. — И не бойся никаких чудищ, потому что я хоть и богатырь, но сплю далеко не богатырским сном и просыпаюсь от малейшего шороха.
Впрочем, разбудил его отнюдь не шорох, а сотрясение почвы.
— Что это?! — вскрикнул Рудольф. — Землетрясение?
— Нет, это идёт чудовище, но не "из царей", а помельче. Я уже научилась различать их шаги. Если оно пойдёт сюда, то надо быть настороже.
Раздался низкий рёв.
— Ого! — воскликнул богатырь. — Это где-то в той стороне.
Потом шаги затихли в отдалении, и тишину нарушали лишь привычные для Адели крики зверей поменьше, впрочем на достаточно большом расстоянии от них.
— Продолжим сон, — решил Рудольф.
Утром, когда Адель проснулась и выглянула из-под своего "шалаша", богатырь уже сидел у разожжённого костра. Девушка настолько привыкла к одиноким скитаниям, что ей было и странно и приятно видеть человека. Спала она очень хорошо, не вздрагивая и не просыпаясь от малейшего шума, словно этот богатырь взял на себя все её заботы. Но сейчас они позавтракают вместе и расстанутся. У каждого своя цель и свой путь. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь Рудольф о ней? Ей казалось, что её проблемы нисколько его не заинтересовали. Наверное, он живёт настоящим, старается из всего извлекать удовольствие, добр к окружающим, потому что чувствует свою силу и здоровье, но не особенно интересуется жизнью других людей. А она будет вспоминать эту встречу ещё долго и с благодарностью. Рудольф словно поделился с ней своей энергией и жизнерадостностью. Однако… однако в таком виде показаться при свете дня нельзя. Девушка порадовалась, что её сумка при ней, а в ней есть целые юбка и кофта. Она быстро переоделась, залилась краской стыда, когда увидела снятую одежду и торопливо сунула её под ветки.
— Доброе утро, Рудольф, — поздоровалась Адель. — Надеюсь, что вы хорошо спали.
— Отлично! — весело подтвердил богатырь. — А ты?
— Давно так славно не спала.
— Сейчас мы позавтракаем как следует, потому что мы слишком легко поужинали накануне и я зверски голоден, да и ты, наверное, тоже, а потом обсудим наши дела. Я проснулся рано, потому что страшно захотел есть, и меня сразу же стали одолевать мысли, а если в придачу к голоду начнут одолевать мысли, то ни о каком сне речи быть уже не может. Поэтому-то я стараюсь поменьше думать. Меньше думаешь — веселее живёшь. Правда, это не всегда получается.
Он от души расхохотался, и Адель рассмеялась тоже, сама не зная почему. Просто нельзя было противиться жизнерадостности, которую излучал богатырь. Ей понравилось, что Рудольф ничего не сказал по поводу её наряда, то ли не заметив, что вчера она была в обносках, то ли не желая её смущать.
— Я начинаю накрывать на стол, а ты не копайся слишком долго. Вы, женщины, любите прихорашиваться, пока у нас, мужчин, не лопнет терпение. Моя жена выходит к завтраку, когда он почти остывает, а я готов рычать от голода. Выйдет и так ласково улыбнётся, что я забываю даже попросить её не задерживаться в следующий раз, не то что укорить. Ну, да ты привыкла к путешествиям, так что мешкать не станешь.
Девушка быстро собрала в сумку выложенные вещи, а Рудольф тем временем насадил на тонкую палочку куски окорока и разогрел их над огнём, а остальную провизию аккуратно разложил на траве. Адель заметила, что кое-что он не стал выкладывать из мешка, и порадовалась такому здравомыслию. Вчера он готов был съесть всё за один присест, а ведь неизвестно, скоро ли ему удастся добыть себе дичь и съедобна ли окажется эта дичь.
Мясо чуть подрумянилось и распространяло вкусный запах, так что Адель с упоением съела свой кусок. Рудольф сейчас же отложил курицу, которую стал есть после того, как обглодал индейку, и снял с палки следующий горячий кусок для девушки.
— Моя жена очень любит чуть запеченную ветчину, — пояснил он. — А я привык обгладывать окорок, как он есть, даже не разрезая его. Ты ешь, Адель, это всё для тебя.
Девушка прикинула, сколько раз она сумела бы позавтракать тем количеством мяса, которое уместилось на палке, и улыбнулась.
— Позавтракай хорошенько, — убеждал богатырь. — Путь неблизкий. Когда ещё придётся обедать!
Адель была полностью с ним согласна, но за последние дни так отвыкла много есть, что теперь с трудом осилила второй кусок и отказалась от всего остального.
— Моя жена тоже поклюёт того, сего и уже сыта, а я люблю есть вволю, чтобы прочувствовать, что поел.
Девушку заинтересовала жена богатыря. Наверное, он выбрал женщину себе под стать, такую же великаншу.
— Ваша жена высокая? — спросила она.
— Куда там! Вроде тебя. Когда я её встретил, она совсем заморышем была. Теперь хоть на человека похожа стала. Тоненькая, хрупкая, но ни в какое сравнение не идёт с той тенью, что жила у мачехи. Та её голодом морила, а я пытаюсь откормить.
Он доел третью курицу и задумчиво уставился на баранью ногу.
— Это надо есть побыстрее, а то здесь слишком жарко, — решил он, с аппетитом продолжая завтрак. — Копчёное мясо ещё может выдержать, а баранина — нет.
Он закончил трапезу овощами с сыром, залил всё это большим количеством вина и разрумянился ещё больше прежнего.
— Если ты, действительно, ничего больше не хочешь, Адель, то обсудим, что делать дальше, — предложил он. — Тебе надо к горе и дальше, а мне — от неё. Здесь уж ничего не поделаешь. Через пропасть-то я тебя переведу, это недалеко, но дальше придётся оставить тебя одну, а там ты попадёшь в землю упырей. Сам-то я их не видел, но слышал о них много плохого, так что сомневаюсь, что тебе удастся там уцелеть. Это тебе не полудохлые вурдалаки, у которых и сил-то не осталось, чтобы не упустить добычу.
— Мне надо пересечь их землю в самой узкой её части, а потом я переправлюсь через реку и они не будут мне страшны.
— Узкую часть ещё надо пройти, а через реку — суметь переплыть. — возразил богатырь.
— Может быть, я встречу попутчиков, — предположила Адель.
— Тогда у упырей будет двойной обед. Да и где ты найдёшь попутчиков в их земле? Кости их ты встретишь, а не живых людей. Кстати, тебе очень идёт твой наряд. Вчера вечером я даже не рассмотрел, во что ты была одета.
Девушка не была уверена, что это правда, но всё равно эти слова были ей приятны.
— У меня нет выбора, — объяснила Адель, улыбнувшись. — Мне указал этот путь человек, который заинтересован в том, чтобы я добралась до острова колдуньи Маргариты, значит, пройти через землю упырей в её узкой части можно.
— Может, и можно, однако…
Рудольф покачал головой и заговорил твёрдо, словно он уже обдумал своё предложение и намерен настоять на нём.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
