Натальи преуспевают в жизни. Она уверена, что их успех зиждется на трудолюбии: «Мой старший сын не так талантлив, как его младший брат или их сестра. Он прекрасно понимал, что его будущее зависит от упорной работы, и только от нее. Это сыграло большую роль в его взрослении».
Богатые родители прибегают к самым разным способам, чтобы воспитать своих детей «нормальными» людьми. Приближающийся к пятидесятилетию банкир и коллекционер Кирилл, выходец из простой семьи, был обеспокоен тем, что деньги могут испортить его дочерей. «Наши дети ездят на метро. Мы специально приучаем их к этому. Они должны знать, что существует и другая жизнь», – говорил он мне. Такие семейные экскурсии в мир простых смертных предназначены не только для того, чтобы подготовить детей банкира к жизни, но и чтобы способствовать их личностному становлению: «Мы хотим, чтобы они поняли: мода – не самое важное в жизни, нужно развивать и другие интересы, вкусы и ценности».
Критикуя примитивный, сфокусированный на деньгах менталитет и образ жизни, некоторые буржуазные родители обращаются к ценностям советской эпохи. Миллиардер Роман Авдеев удивил меня стремлением возродить советскую мораль. По его словам, он хочет привить своим 23 детям (девятнадцать из них – приемные) три главные вещи: во-первых, чувство коллективизма; во-вторых, определенную русскость; в-третьих, те ценности, которые «разделяют все люди на постсоветском пространстве». Восхваляя нравственные нормы своих родителей и дедов (смотрите главу 3), он говорил, что хочет воспитать своих детей в таком же, лишенном элитарности духе. Ценностная основа, на его взгляд, довольно проста: «Представление о том, что успех тесно связан с деньгами, утвердившееся в нашей стране в последние десятилетия, в корне неверно. Успех – это когда человек реализует себя».
Миллиардер Александр Мамут (состояние в 2021 году – 2,3 млрд долларов), в 2011–2018 году владевший основной долей в британской книготорговой сети Waterstones, вероятно, согласился бы с Авдеевым. В колонке для Forbes Мамут писал, что видит свою задачу как отца в том, чтобы помочь детям найти собственный путь и добиться успеха самостоятельно. Причем их успех не обязательно должен быть связан с бизнесом и деньгами: они могут написать отличный роман, изобрести что-нибудь полезное или снять фильм, рассуждал он, осознанно или бессознательно устанавливая для них довольно высокую планку[319].
Продвигая свой имидж выходца из семьи советской интеллигенции, Мамут подчеркнул, что хочет, чтобы его дети воспитывались на тех же ценностях, на которых вырос он сам. Его статья в Forbes местами читается как отрывок из советского учебника. В детстве он вставал в восемь утра и видел, что его отец, ученый-юрист, уже работает за письменным столом. По воскресеньям родители шли в музей или консерваторию. По вечерам к ним в гости приходили друзья; они пели песни, играли на пианино. Это были простые, но фундаментальные установки: жить с одной женщиной; много работать; отдыхать, просвещая себя; иметь дома хорошую библиотеку с отдельной полкой для поэзии (у отца Мамута была огромная библиотека).
Культурные ценности советской эпохи не включали стремления к материальному благосостоянию. Напротив, советская интеллигенция гордилась своей независимостью от материальных побуждений. Сегодня такая ментальность переживает частичное возрождение. Самым простым ее выражением выступает акцент на интеллектуальных успехах детей. 38-летняя Марина, жена состоятельного бизнесмена, похвасталась передо мной способностями своей падчерицы, дочери мужа от первого брака. Та заканчивает первый курс механико-математического факультета МГУ и получает государственную стипендию: «Для меня это просто невероятно. Она такая талантливая и старательная! Она поступила в университет своими силами!» Марина считает, что у ее падчерицы большие перспективы, возможно, на научном поприще.
Взросление наследников
Российские олигархи контролируют значительную часть национальной экономики, чей общий объем оценивается в 1,7 трлн долларов. Большой процент российского списка Forbes 200 находится в возрастном диапазоне от 50 до 70 лет – это моложе, чем в среднем по миру, но уже недалеко от порога старости. Эти люди будут главными действующими лицами в том, что, вероятно, станет самой крупной передачей богатства в мировой истории. Что делает российский случай уникальным, так это то, что речь идет о крупнейшей внутрисемейной передаче богатства, когда-либо происходившей в мире, учитывая, во-первых, небольшое количество участвующих в процессе людей, и во-вторых, временные рамки, в течение которых, вероятно, произойдет этот процесс.
Нигде больше в мире рыночная экономика не была под запретом так долго, как в Советском Союзе. Даже новым богатым китайцам есть у кого позаимствовать традиции преемственности – в соседнем Гонконге и на Тайване, а также у огромной китайской диаспоры, существующей во многих странах Юго-Восточной Азии.
В отличие от Китая, где переход к либерализации рынка происходил постепенно с конца 1970-х годов, капиталистические реформы в России в начале 1990-х годов были осуществлены резко и стремительно. Таким образом почти все российские миллиардеры и мультимиллионеры первого поколения столкнутся с проблемой передачи наследства одновременно. Масштабы этого проекта кажутся пугающими даже для его непосредственных участников.
Отсутствие семейной истории – одна из причин, по которой дети не спешат продолжать бизнес отцов. Другая причина – сомнительное происхождение богатства в мутные 1990-е годы. Тем, кто хочет основать династию, приходится учитывать риски, связанные с неустойчивым верховенством закона, уязвимой экономикой и необходимостью знакомить своих наследников с внутренними кругами и, возможно, теневыми деловыми практиками. В результате для многих богатых русских будет достаточно обеспечить своим потомкам комфортную роскошную жизнь, даже если это, скорее всего, лишит их надежды на то, чтобы основать династию.
По этим причинам всего треть респондентов в исследовании, проведенном Школой управления Сколково, рассматривала возможность передачи своего бизнеса кому-то из детей, а 55 % сомневались, что их нынешний бизнес заложит основу для семейной династии[320].
Российские СМИ любят писать об отсутствии предпринимательского духа у детей российских богачей. Они утверждают, что те слишком избалованы и самоуспокоены, что они предпочитают идти по пути наименьшего сопротивления, в частности полагаясь на кумовство, поэтому работают преимущественно либо в компаниях своих родителей, либо в компаниях их друзей[321]. Но мои интервью с молодыми респондентами показали, что это не всегда так. 24-летний Андрей, хотя и сделал оговорку, что, возможно, является исключением, сообщил мне, что испытывает затруднения с обоснованием своего привилегированного положения:
Я всегда чувствовал себя некомфортно. В конце концов, я ведь живу на чужие деньги. С одной стороны, можно сказать себе, что ты сын своего
