сине-зеленая глина была тяжелой и липкой. Менее чем за час сломались все наши обычные лопаты. С того момента раскопки на Лиственитовом велись наскоро починенными лопатами, совками и голыми руками.
Валерий решил работать на другом участке, чуть ниже нас по течению. В отличие от Основной площадки, тот участок оставался нетронутым и не был загрязнен какими-либо горными работами. Мы трудились уже около часа, когда Валерий вдруг начал что-то возбужденно кричать нам по-русски.
– Он хочет, чтобы мы посмотрели, что он нашел, – сказал Саша.
Мы прошли метров пятьдесят вниз по течению, и Валерий указал на яму, которую вырыл у воды. Втроем мы наблюдали, как он обеими руками залез в нее и вытащил большой ком грязи. Через несколько мгновений она начала застывать, и Валерий многозначительно посмотрел на нас. Мы глядели на его руки, когда он разломил ком, как пасхальное яйцо, обнажив скрытый внутри сюрприз. Сине-зеленая глина! Валерий улыбался, пока мы поздравляли его с этим открытием, немедленно изменившим наши планы на остаток дня.
Уилл и Саша покинули Основную траншею и следующие несколько часов проработали на новом раскопе Валерия. Мы планировали продолжать там копать, и поэтому они построили толстую глиняную стену вокруг ямы, чтобы ручей не наполнял ее водой. Похоже, Уилл был особенно решительно настроен извлечь оттуда как можно больше глины. В честь его целеустремленности это место (см. фото справа) стали в итоге называть Уиллз-Хоул[20].
Вместо того чтобы сделать перерыв и вернуться в лагерь на обед с остальной командой, Уилл в тот день остался на месте и перекусил припасенным в рюкзаке сухим пайком. Хотя он работал у ручья один, я знал, что медведи, которые, как мы полагали, бродят поблизости, ему не угрожают. Они не интересовались относительно скудными водами Лиственитового, когда ниже по течению, в реке Иомраутваам, было полно лосося.
Однако есть на открытом воздухе оказалось сложнее, чем Уилл ожидал, ведь для этого надо было справиться с полчищами привлеченных дыханием комаров. Раздраженный Уилл в итоге обвязал платком нижнюю половину лица. И все равно каждый раз, когда он брал еду в рот, он вдобавок к ней получал солидную порцию приправы из комаров.
Позже в тот же день мы столкнулись с первой серьезной научной проблемой. Гленн и Лука отправились к раскопу, чтобы изучить некоторые образцы, и после долгих проверок и перепроверок пришли к поразительному выводу.
– Вполне возможно, что мы на ложном пути, – объяснял мне Гленн. – Сине-зеленая глина может оказаться не самым подходящим местом для поиска новых образцов.
Это стало большой неожиданностью и повлияло на всю экспедицию.
О роли этой глины мы размышляли последние два года – с самого начала нашего расследования. Мы с Лукой впервые узнали о ней из статьи Леонида Разина с соавторами, в которой сообщалось об открытии хатыркита и купалита.
Нас всегда интересовало: насколько важна сине-зеленая глина для поиска фрагментов метеорита?
Поначалу, пока анализ не показал, что флорентийский образец был частью метеорита, мы задавались вопросом, возможно ли, чтобы алюмомедные сплавы и сине-зеленая глина образовались вместе из естественной коренной породы, а именно из серпентинита. Но когда с ходом расследования мы убедились, что флорентийский образец имеет внеземное происхождение, стал обсуждаться вопрос, сыграла ли сине-зеленая глина какую-то роль в защите метеоритного алюминия от окисления. В любом случае наша рабочая гипотеза предполагала непосредственную связь глины с флорентийским образцом. Поэтому мы решили сосредоточить поисковые усилия на тех местах, где удавалось ее обнаружить.
Глина из Уиллз-Хоул, которую изучили Гленн и Лука, состояла из очень мелких зерен, расположенных в чередующихся слоях синего и зеленого цветов. В этом она была идентична глине, в которой Валерий нашел флорентийский образец. Поэтому, основываясь на нашей гипотезе, мы надеялись найти в глине множество крошечных зерен метеоритных минералов. Однако, к нашему удивлению, когда Гленн и Лука стали исследовать материал, ни в одном из двух типов слоев они не обнаружили ни металлического, ни силикатного метеоритного вещества.
Я оценил важность этого научного результата. Он не только ставил под сомнение одно из наших основных предположений, но и повлек за собой немедленные тактические последствия.
Возможно, было ошибкой ограничивать наши поиски местами вдоль ручья, содержащими сине-зеленую глину.
В тот вечер за ужином мы обсудили эту проблему с остальной частью группы. Крис Андроникос, обладающий глубокими познаниями в области структурной геологии, высказал ценные идеи. Проведя несколько дней за картографированием местности, он пришел к выводу, что сине-зеленая глина состоит из отложений, которые первоначально сформировались гораздо выше в горах. Глина была снесена вниз ледником, растаявшим в этом регионе около 7000 лет назад, что объясняло ее распространение вдоль Лиственитового ручья.
Я был впечатлен тем, что Крис и Майк выяснили столько деталей всего за несколько картографических вылазок к соседним возвышенностям, вроде той, что запечатлена на снимке ниже.
Крис отметил, что он пока находится на самой ранней стадии своих исследований и ему предстоит рассмотреть еще множество различных возможностей. Но, если предполагать, что флорентийский образец когда-то являлся частью метеорита, как считали мы с Лукой и Гленном, можно было предложить по крайней мере два возможных объяснения того, как он мог попасть в загадочную сине-зеленую глину.
Согласно первому сценарию, метеороид вошел в атмосферу Земли в интервале от 8000 до 6700 лет назад. Сине-зеленая глина либо все еще находилась выше по течению, либо только недавно переотложилась ниже по течению благодаря водам тающего ледника. Если так, то на момент прибытия метеороида глина, которая перемещалась вниз по течению, все еще была на поверхности. Если бы метеороид взорвался при входе в атмосферу Земли, как это нередко происходит, его фрагменты сразу же оказались бы в обнаженной сине-зеленой глине и оставались бы там по сей день.
Во втором сценарии метеорит мог упасть почти неповрежденным выше по течению менее 6700 лет назад. В таком случае он подвергался эрозии и за тысячи лет распался на куски из-за выветривания. Некоторые из его фрагментов могли застрять в остатках сине-зеленой глины выше по течению, а позднее вместе с ней были перенесены вниз. Однако большая часть обломков в этом случае изначально попала бы в глины другого типа и была бы унесена с ними вниз по течению. В этом случае фрагменты могли обнаруживаться в глинах любого типа, отложившихся за последние 6700 лет.
Учитывая эти два возможных сценария, Крис рекомендовал нам по-прежнему работать с сине-зеленой глиной. Но стоило также расширить охват, включив в рассмотрение и другие виды глины, которые откладывались на Лиственитовом позднее.
Однако как без сине-зеленой глины, на которую мы ориентировались, решить, какие еще места исследовать? – задавался я вопросом. Мы были на грани ситуации с поиском
