Он спустился в город, нашел телефонную будку и набрал номер станции.
— Пожалуйста, соедините с полицией.
— Как? — спросила телефонистка.
— С Силами Порядка, — уточнил он.
— Я соединю вас с Секцией Дел Мира, — ответила она наконец.
Он почувствовал легкую пульсацию страха, словно тикал маленький будильник. Допустим, что телефонистка сочла слово «полиция» анахронизмом, записала номер будки, из которой звонили, и вышлет кого-нибудь проверить. Нет, она не могла этого сделать. Почему она должна кого-то подозревать? Эта цивилизация не знает параноиков.
— Хорошо, соедините с Секцией Дел Мира, — сказал он.
Сигнал. Потом мужской голос:
— Секция Дел Мира, у телефона Стефанс.
— Пожалуйста, свяжите меня с Отделом Убийств, — сказал Лэнтри, улыбаясь.
— С чем?
— Кто расследует убийства?
— Простите, о чем вы говорите?
— Ошибка. — Лэнтри повесил трубку, посмеиваясь в кулак. — Смотрите-ка, у них нет Отдела Убийств. Раз нет убийств, значит, не нужны и следователи. Прекрасно, великолепно!
Телефон зазвонил. Лэнтри поколебался и снял трубку.
— Скажите, — произнес голос, — кто вы такой?
— Человек, который звонил отсюда, только что вышел, — сказал Лэнтри и повесил трубку.
Он сбежал. Они узнали его по голосу и, наверное, вышлют кого-нибудь для проверки. Люди ведь не лгут, а он именно солгал. Они знают его голос. Он солгал, а значит, ему нужен психиатр. Они придут, чтобы забрать его и проверить, почему и зачем он солгал. Значит, нужно бежать.
Ему нужно быть внимательнее. Он ничего не знает об этом мире, об этом странном, ученом, правдивом, высоко моральном мире. Ты бледен — и тебя уже подозревают. Не спишь — ты подозрителен вдвойне. Не моешься и воняешь, как… дохлая корова? — ты трижды подозрителен. Буквально все выдает тебя.
Нужно идти в библиотеку, но это тоже опасно. Как теперь выглядят библиотеки? Может, люди держат книги дома и больше публичные библиотеки не нужны?
И все же он решил рискнуть. Его архаическая речь тоже может вызвать подозрения, но теперь самое важное — узнать как можно больше об этом мире, в который он вернулся. Он остановил какого-то человека.
— Как пройти в библиотеку?
Человек не удивился.
— Вторая улица на восток и первый переулок на север.
— Спасибо.
Через несколько минут он уже входил в библиотеку.
— Чем могу служить, сэр?
Он взглянул на библиотекаршу. «Чем могу служить», «Чем могу служить?» Какие услужливые люди!
— Я хотел бы Эдгара Аллана По.
Он внимательно подбирал слова, он не сказал «почитать», боясь, что книг уже нет, что книгопечатание — вещь давно позабытая… Быть может, все книги имеют теперь форму трехмерных фильмов с полным текстом. Но какой, черт побери, можно сделать фильм из Сократа, Шопенгауэра, Ницше или Фрейда?
— Повторите фамилию еще раз.
— Эдгар Аллан По.
— Такого автора нет в каталоге.
— Очень вас прошу, проверьте еще раз.
Она проверила.
— Ах, да. Здесь на карточке стоит красный кружок. Это один из авторов, чьи книги сожгли на Великом Костре в две тысячи двести шестьдесят пятом году.
— Как я мог не знать!
— Ерунда, — сказала она. — Вы много о нем слышали?
— У него были довольно интересные, хотя и варварские взгляды на смерть, — сказал Лэнтри.
— Ужасно, — сказала она, морща нос. — Чудовищно.
— Да. Чудовищно. Точнее, отвратительно. Хорошо, что его сожгли. А может, у вас есть что-нибудь Лавкрафта?
— Это о сексе?
Лэнтри рассмеялся.
— Нет, что вы.
Она снова просмотрела карточки каталога.
— Его тоже сожгли. Вместе с По.
— Полагаю, то же случилось и с Машеном, Дерлетом и Бирсом?
— Да. — Она закрыла шкафчик с каталогом, — всех сожгли. И слава Богу.
Она посмотрела на него с интересом.
— Держу пари, что вы недавно вернулись с Марса.
— Почему вы так думаете?
— Вчера здесь был один человек, он тоже вернулся с Марса. Он, как и вы, интересовался литературой о сверхъестественных явлениях. Оказывается, на Марсе есть «могилы».
— А что такое «могилы»? — Лэнтри учился держать язык за зубами.
— Знаете, это что-то такое, в чем когда-то хоронили людей.
— Что за варварский обычай. Ужасно!
— Правда? Так вот, эти самые марсианские могилы заинтересовали этого молодого ученого. Он пришел и спросил, нет ли у нас тех авторов, которых вы назвали. Конечно, от их книг не осталось и следа.
Она посмотрела на его бледное лицо.
— Вы ведь с Марса, правда?
— Да, — сказал он, — я вернулся несколько дней назад.
— Того молодого человека звали Бюрк.
— Так это был Бюрк! Я хорошо его знаю!
— Простите, что не смогла вам помочь. Вам бы стоило принять немного витаминов и позагорать под кварцевой лампой. Вы ужасно выглядите, мистер…
— Лэнтри. Я так и сделаю. Большое спасибо. Спокойной ночи, — сказал он и вышел.
Ох, как старательно балансировал он в этом мире! Словно таинственный, бесшумно вертящийся гироскоп. В восемь вечера он с интересом заметил, что на улицах не так уж много света. На каждом углу стояли фонари, но сами дома были освещены слабо. Может, эти странные люди не боялись темноты? Вздор! Все боятся мрака. Даже он боялся, когда был ребенком. Это так же нормально, как еда и сон.
Какой-то маленький мальчик бежал по улице, а за ним — шестеро других. Они выли, верещали и кувыркались в листьях на темной и холодной октябрьской траве. Лэнтри следил за ними несколько минут, потом обратился к одному из мальчиков, который тяжело дышал, как будто надувал дырявую бумажную сумку.
— Эй! — сказал Лэнтри. — Устанешь.
— Конечно, — ответил мальчик.
— Ты можешь сказать мне, почему на улицах так мало фонарей?
— А почему вы спрашиваете?
— Я учитель и хочу проверить, знаешь ли ты, — сказал Лэнтри.
— Ну, хорошо, — ответил мальчик. — Их мало, потому что они не нужны.
— Но ведь ночью становится темно.
— Ну и что?
— Не боишься? — спросил Лэнтри.
— Чего?
— Темноты.
— Ха! Ха! Ха! А почему я должен ее бояться?
— Видишь ли, — сказал Лэнтри, — спускается мрак, становится темно. Фонари придумали затем, чтобы рассеивать этот мрак и отгонять страх.
— Это смешно. Фонари ставят для того, чтобы видеть, куда идешь. Вот и все.
— Ты не понимаешь, о чем я говорю, — сказал Лэнтри. — Может, ты хочешь сказать, что мог бы всю ночь просидеть на пустой площади и ничего бы не боялся?
— Чего?
— Чего, чего! Темноты!
— Ха! Ха! Ха!
— Пошел бы на гору и сидел бы там всю ночь в темноте?
— Конечно.
— И мог бы остаться один в пустом доме?
— Ясно.
— И не боялся бы?
— Да нет же.
— Ты маленький лгунишка!
— Прошу не называть меня этим гадким словом! — крикнул мальчик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
