— Я его радовать и не собиралась.
— Да что ты говоришь?!
— То, что слышал. А вы я смотрю, Кирилл Александрович, тоже даром времени не теряете. К кому пришли с цветочками? Дайте-ка вспомню, к особе, с которой вы не только состоите в тесном контакте, но и третесь чем-то там интимным. Как же ее звали… Ма…
— Мочалка. А ты, Света, дура малолетняя.
— Я дура?!
— Ну не я же строчу дурные смс и веду себя как дура, значит вывод делай сама. Ну и куда ты намылилась в итоге с таким лицом?
— К тебе, дурак! К тебе, — делаю шаг вперед и со всей силы толкаю его в грудь. — Если бы ты сразу не повел себя… как повел, я бы и не строчила тебе эти смс. И если бы сразу сказал, почему обнимаешь свою бывшую или настоящую, я бы не делала всего того, что сделала! — вновь толкаю Волкова в грудь, но на этот раз Волков и не шелохнулся.
— Телефон свой дала, — тихо произносит Волков, шумно выдыхая.
— Что?
— Телефон свой дала мне, живо, — протягивает свободную руку и выжидающе смотрит на меня. А до меня только сейчас дошло, зачем он просит телефон.
— У меня даже номера его нет. Я никогда с ним не переписывалась!
— Дай… мне… телефон, — вновь произносит по слогам, но не дождавшись от меня никаких действий, тянет меня к себе за руку и сам достает из кармана джинсов мой мобильник.
Кажется, от злости и абсурдности всей ситуации у меня чешутся руки. Все, что мне хочется, так это ударить Волкова со всей силы, пока он копается в моем телефоне. А потом еще и еще, да вот только я понимаю, что ничего у меня не получится. Я даже не могу его нормально толкнуть.
— Нашел что-нибудь интересное, Кирилл?
— На наше счастье, нет, — выдыхая, шепчет он, убирая к себе в карман мой телефон.
— Наше? — тихо интересуюсь я, обхватывая его руку, не крепко сжимающую букет.
— Пойдем в квартиру, и все спокойно обсудим.
Я не знаю, что мной движет, скорее всего обида за то, что подумал, что я вот так просто пойду с каким-то парнем. Подумал точно так же, как и моя бабушка. Фактически посчитал меня шлюхой. Той самой шлюхой.
— Да иди ты в… задницу, — со всей силы сжимаю его руку, надеясь, что шипы вопьются в его кожу.
— Ты что, мать твою, делаешь, — буквально шипит на меня Волков, одергивая руку.
— Что хочу, — бросаю я, в очередной раз толкая его в грудь.
Разворачиваюсь на каблуках, едва поскальзываясь, как и предрек Волков на каплях, но все же благополучно выбегаю из подъезда. И тут не врал — на улице дождь, причем сильный. Когда только успел пойти? Оглядываюсь назад и, увидев открывающуюся дверь, быстро спускаюсь по лестнице, не особо смотря под ноги. Бегу сама не знаю куда, правда недолго. Какие-то секунды и Волков ловит меня за руку.
— Ну может хватит?! Бесишь уже, ей-Богу. У меня терпение тоже не резиновое, — тянет меня на себя, но я тут же одергиваю руку.
— Отстань!
— Ну все, Света, реально достала, — выкрикивает он, в очередной раз дергая меня на себя. Какое-то мгновение и Кирилл самым настоящим образом закидывает меня к себе на плечо, параллельно матерясь себе под нос. — Чтобы до квартиры не издала ни звука, — хлопнув меня по попе, вкрадчиво произнес Волков и полез рукой в задний карман моих джинсов, чтобы достать ключи от квартиры. — Ни звука, — повторяет он, как только доходит до двери в подъезд.
Глава 47
Семь букв, сложенных в простую фразу «ни звука» отчетливо отложились где-то в подкорке. И нет, это не внезапный приступ послушания. Просто говорить, равно как и кричать, от чего-то сейчас, будучи закинутой на плечо, нет желания. Правда, стоило только войти в подъезд и поймать взглядом валяющийся на полу букет, как желание говорить вернулось. Несколько шагов Волкова по лестнице и цветы исчезают из поля зрения. Так и хочется крикнуть «остановись», нельзя их оставлять здесь. Только в горле почему-то пересохло и злить, как ни странно, Кирилла очередным криком мне не хочется. Вот только брошенные цветы по-прежнему дико жаль. Он же нес их мне. Мне, а не какой-нибудь Маргарите. Вторые цветы в моей жизни. Первые я и так загубила, не меняя воду из-за болезни. А эти вообще остались на холодном полу без воды. Жалко их стало так, что я вообще забыла, что минуту назад кричала и толкала Волкова в грудь. Странное и дикое ощущение, как будто я сама лежу там вместо цветов. А ведь меня так же вышвырнула бабушка, босой и раздетой в подъезд несколько недель назад. Слабодушие какое-то. И цветы жалко, и Волкова… Черт, он и пальцы из-за меня шипами проколол. Он же хороший, зачем я с ним так себя повела, еще и сообщения дурацкие отправляла? Правду Кирилл сказал однажды — он ко мне передом, а я почему-то задом. Неблагодарная Зайка. Да что ж меня так ведет из стороны в сторону? То уколоть его хочется, то пожалеть… Как это остановить? Молчу как рыба все оставшиеся мелькающие перед глазами ступеньки, и стоило только Кириллу открыть дверь в квартиру и поставить меня на пол, как я тут же рванула на выход, схватившись за дверную ручку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да ты издеваешься что ли?! Я не мальчик, чтобы за тобой бегать! — хватает меня за запястье, ощутимо сдавливая. — Надоело, только попробуй сейчас выйти из квартиры, возвращать я тебя больше не буду, поняла меня?!
— Я быстро вернусь, — тихо произношу я, убирая его руку со своего запястья. Волков смотрит на меня так, словно я умалишенная, что в принципе недалеко от истины. В данный момент на его месте я бы думала точно так же.
Нажимаю на ручку двери и быстро спускаюсь на первый этаж. Поднимаю цветы и бегу обратно в квартиру, попутно рассматривая розовые лепестки. Красивые. И пахнут не так, как те первые, у этих ярко выраженный запах. Вкусный. Поправляю чуть влажные от дождя волосы назад и переводя сбившееся дыхание, тихонько толкаю приоткрытую дверь. Кирилл по-прежнему стоит в прихожей, но чуть дальше, опершись о стену и смотрит не на меня, а себе под ноги, а если быть точнее — на прыгающую на его ноги Машу. Так и хочется сказать «возьми ее на руки, она же тянется к тебе», но язык не поворачивается ему что-то сейчас указывать. Не время и не место.
— Я же сказала, что быстро вернусь, — тихо произношу я, скидывая обувь. Вот только Кирилл по-прежнему на меня не смотрит. Медленно переводит взгляд на свои руки, осматривая их со всех сторон и закрывает глаза, шумно вдыхая воздух.
— Как странно может повернуться жизнь за какой-то маленький срок. Вот жил себе просто и почти… нормально. Делал что хотел, не особо задумываясь о том, что будет завтра. Ни перед кем не объяснялся и уж тем более не отчитывался. Никого не догонял, не караулил, не придумывал хитрожопые схемы, под окнами не стоял, смс дебильные не писал, не срывался с мокрой башкой из дома за цветами. Ведь нормально все было, а потом пришла… подагра, — тихо произносит Волков, открыв наконец-то глаза, и переводит на меня взгляд.
Я всякое ожидала, но точно не то, что он улыбнется. А потом и вовсе рассмеется, ничуть не сдерживаясь. Ну разве что сжимает пальцами переносицу и мотает головой из стороны в сторону, видимо пытаясь согнать с себя неожиданный приступ смеха.
— За цветами ходила… охренеть.
— Жалко просто их, — шмыгая носом, грустно констатирую я. — Первые, подаренные тобой, я загубила, когда заболела. Может их можно было реанимировать, но ты не забрал букет с той квартиры. Не могла же я и эти оставить в подъезде. Ты же их мне принес, — тихо произношу я, скукоживаясь от странного взгляда Кирилла, выдержать который с каждой секундой становится все труднее. — Я пойду поставлю их в воду, — бурчу себе под нос, проходя около Волкова и зачем-то задевая его руку своей ладонью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вхожу на кухню и на каком-то автомате достаю трёхлитровую банку из шкафа. Наполняю ее холодной водой, а сама думаю только о том, что Кирилл, вместо того чтобы прийти ко мне, остался там. Надо извиниться за все, что наговорила. «Старого циника» он мне наверняка не простит.
— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Свет, — резко поворачиваю голову, натыкаясь на грудь Волкова. Когда только успел подойти так незаметно. — Как-будто из какого-то… даже не кино, а мультика, — продолжает он, всматриваясь в мои губы. — В кино все гипертрофировано, а в мультике просто нереально, вот ты именно оттуда.
