— Знаешь что… мне надоело.
Делаю шаг в сторону, на что Кирилл проделывает тоже самое, и фактически перегородив мне дорогу, обхватывает обеими руками за талию.
— Знаю, — с легкостью приподнимает меня, словно я ничего не вешу, и усаживает на стол. — Ты хочешь, чтобы я целовал тебя на все твои законные двадцать лет и один год.
Усмехается и прижимается к моим губам плотнее, снова дразнит отстраняясь и проводит по ним языком. Тут же прикусывает мою нижнюю губу. Не больно, скорее приятно. Что-то в этом определенно есть. А в следующую секунду Кирилл наконец-то срывается и углубляет поцелуй. Обхватываю его лицо ладонями, и сама с неменьшим упоением целую его в ответ. Запоздало приходит мысль, что я опять нахожусь на какой-то поверхности. Не комод, так стол. Вопиющая наглость. Усмехаюсь Кириллу в губы и только хочу немного перевести дыхание, как он резко отстраняется от меня.
— Я надела твое белье, — не зная, как реагировать на его действия, брякнула не подумав. — В смысле, тобой подаренное белье, — быстро исправляюсь, осознав, что только что сморозила редкостную чушь. — Почему ты остановился? — не надо быть опытной мадам, чтобы понять, что сейчас Волков о чем-то думает и, кажется, вообще не хочет продолжать.
— Ты осознаешь, что у всех есть границы терпения и я не исключение? Тсс… — прикладывает палец к моим губам, как только я хочу что-то сказать. — Подожди. Я договорю, а ты просто ответишь. Мне уже сложно будет остановиться, у меня и так мозг вскипает и не только он. Ты уверена, что этого хочешь и не заплачешь, как только все случится? Не зарыдаешь, не сожрешь себя совестью и мыслями, в которые в тебя вложила бабка? Не наделаешь никаких глупостей после? Точно уверена, что этого хочешь?
— Не заплачу, не зарыдаю и на последний вопрос, ответ «точно», — ничуть немедля отвечаю я.
— Я рад, что ты этого хочешь, но нет. Сегодня не получится.
— Что?! Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла? Это какая-то месть? — несдержанно бросаю я.
— Нет, Светик. Все куда проще. Тебе ли не знать, что я тебя хочу. Но… я шел к тебе, чтобы помириться, а не потрахаться. Вот поэтому у меня… банально нет с собой презервативов, — разводит руками в стороны, ничуть не сожалея, судя по улыбающемуся лицу. — Так что извини, придется просто поужинать и продолжить в следующий раз.
Вдох… выдох… вдох… Не знаю, что я испытываю больше, злость или разочарование. Вот только не пойми откуда появившаяся уверенность не дает мне просто так на этом закончить.
— Ты чем-то болен?
— Нет, я чист и здоров, почти как младенец.
— Тогда можно без них, — дожила, «монашка» выпрашивает секс.
— Можно. Но есть еще незапланированная беременность.
— Мне можно сейчас. В смысле у меня безопасные дни, — не задумываясь, уверенно вру я.
— Можно? — скептически произносит Кирилл, ни капли не скрывая улыбки.
— Да.
— Я бы даже сказал по твоему внешнему виду, что нужно. Ну и что нам с тобой делать, Зайка? — кладет руки мне на джинсы, чуть выше колен и начинает поглаживать меня через ткань.
— Ты хочешь, чтобы я тебя умоляла?
— Конечно, хочу. Я мечтаю услышать твои мольбы, — усмехаясь произносит Волков.
— Не будет такого, понял?
— Обязательно будет. Попомни мое слово, настанет день, когда ты будешь умолять меня заняться сексом, а я буду выделываться и говорить, «Светлана, у меня болит голова».
— Ты ведешь сейчас себя, как… дурак.
— Согласен, одурился, когда гинекологом притворился. Хм… это что получается, сейчас мы в него и поиграем. Наконец-то, — не скрывая смеха выдает Кирилл, на что получает от меня удар в плечо.
— Прекрати.
— Ладно, я шучу. Давай переместимся в более удобное место.
Кирилл ловко подхватывает меня под попу и подтягивает меня к себе.
— Обними меня ножками, Зайка.
Не место и не время говорить о том, что в акробатических этюдах я несильна. Но, в конце концов, оплести его торс ногами, может даже такая как я. Что собственно я и делаю с успехом, при этом закинув руки ему на шею. Я была уверена, что через несколько секунд я окажусь распластанной на кровати, но вот незадача, Кирилл сам сел на ее край и я оказалась в какой-то странной позе. Ну да — я сижу на нем с разведенными ногами. Оплела, блин, торс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не хочу… быть сверху. Мне так не нравится.
— Сказала главный специалист по сексу, мастер первого уровня — Светлана Васильевна Зайка.
— Прекрати. Ну мне просто… в общем, не так я хочу.
— А ты и не будешь сверху, я тебе не дам, мне самому так не нравится.
— А что я тогда делаю в такой странной позе?
— Во-первых, на тебе пока джинсы, так что вряд ли у меня настолько будет стоять член, что я тебе их продырявлю. Все-таки член — не копье, Светлана Васильевна. В0-вторых, что хочешь, то и делай. Даю тебе полную свободу действий. Можешь слегка разогреть мне яйца, чтобы я тебя не затрахал ненароком. В переводе на монашеский — чтобы не елозил на твоем хрупком теле больше, чем нужно в первый раз. Короче, чтобы быстрее кончил.
— Вот зачем ты сейчас это сказал?
— Чтобы твои щеки еще больше вспыхнули и после секса мы на них поджарим яичницу.
— Твои?
— Что мои?
— Ну яичницу… твою поджарим? — указываю глазами на пах.
— У меня так-то там яйца, а не яичница, по крайней мере пока. И нет, поджарим настоящую яичницу, я же есть хочу, охренеть какой голодный. Слушай, я с тобой неадекватным становлюсь, а кто-то должен остаться нормальным. И это явно не ты. Все, даю тебе пять минут, дальше бразды правления беру я и делаю, что хочу. Отсчёт пошел, Зайка.
— Стой.
— Что такое?
— А делать что хочешь, это что?
— То, что хочу.
— А подробнее? Я не хочу никаких извращений, — мотаю головой.
— Я тебя умоляю, какие подробности? Руку даю на отсечение, что ты даже не знаешь сколько длится в среднем секс. Расслабься, Светка. Я вроде не извращенец. Нет, не вроде, а точно. Нечего тебе бояться. Либо я делаю то, что хочу, и ты не пикнешь в ответ, либо заканчиваем прямо сейчас, не начиная, и дальше учимся доверию.
— Я тебе доверяю.
— Тогда ты не говоришь ни слова, когда я буду рулить. Ну разве, что тогда, когда я спрошу что-либо.
— Хорошо.
— Твое время уже началось. Делай со мной, что хочешь.
И все… ступор. Мне так многое хотелось сделать с ним на кухне, а сейчас как будто опустили стоп-кран. Нет, желание никуда не исчезло, а вот что делать — понятия не имею.
— Свет, шутки-шутками, — перехватив мою ладонь и сжав в своей руке, вполне серьезно произносит Кирилл. — Но посадил я тебя вот так с конкретной целью. В идеале ты должна быть сейчас голой. Ну или хотя бы в белье. Я хочу, чтобы ты не стеснялась меня. Конечно, сразу это не получится, но давай хотя бы постараемся. Делай со мной, что хочешь, но только давай разденемся. Ну скажем… пока до белья.
— Точно, я это и хотела сделать.
— Что?
— Снять с тебя рубашку.
— Вперед, я весь твой.
Какие же у меня дебильные пальцы. Дебильные! Или все дело в пуговицах. Только суть одна — нормально и с первого раза рубашку расстегнуть не получается. Я снова начинаю паниковать, а ведь это всего лишь рубашка.
— Супер, ты, кстати, елозишь на моей члене, сама того не осознавая, — сглатываю, когда осознаю, что сейчас сказал Кирилл.
— Я просто воевала с рубашкой, — облегченно выдыхаю, расстегнув последнюю пуговицу. — Больше не буду елозить.
— Будешь, когда стянешь с меня штаны.
— Даже так?
— И только так, — хрипло шепчет Кирилл, когда я наконец спускаю с него рубашку.
Провожу прохладными руками по его плечам, груди, ощущая, как крепкие мышцы вздрагивают под моими пальцами. Сердце в очередной раз отбивает чечетку, отдавая грохотом в ушах. Кирилл посмотрел на меня с каким-то удивлением, когда я стала водить рукой по его животу, груди. Шумно втянул воздух сквозь сжатые губы, когда я сама от себя не ожидая, потянулась губами к его плечу. Поцеловала и, не смотря на Кирилла, потянулась губами к его шее. Шумно втянула воздух, заполняя легкие его парфюмом. Вкусно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
