Какой-то чернокожий коммерсант отрывал обезумевшую от горя женщину от троих рыдающих голых детей.
– Вот так и моих братьев отобрали у матери, – грустно сказала армянка. Она послушала объяснения и продолжила. – Эта женщина куплена для отдаленного египетского гарема где-то в пустыне… Покупатель не хочет обременять себя такими маленькими детьми, ведь они умрут по дороге.
Анжелика ничего не ответила, все ее существо было охвачено каким-то равнодушием.
– Их продадут за несколько пиастров, – продолжала армянка, – или отпустят попрошайничать вместе с собаками Кандии. Будь проклят, будь трижды проклят день, когда они родились!
Молодая женщина долго качала головой.
– Наша доля лучше. По крайней мере, мы не умрем с голоду.
Затем, повеселев, она предложила пойти полюбоваться двумя мальтийскими галерами, чьи красные с белым крестом флаги полоскались на ветру. Здесь торги уже подходили к концу. «Вооруженные служители», солдаты Мальтийского ордена, с алебардами в руках поддерживали порядок около цепочек пленников, которых уже уводили новые владельцы. Эти воины в ботфортах и касках отличались от наемников черными ризами с белым восьмиконечным крестом на груди.
Молодая армянка, исповедовавшая православие, пришла в восхищение при виде моряков самого мощного из флотов христианского мира. Евнуху пришлось повысить голос, чтобы вывести ее из оцепенения. Конечно, он не мог отказать своим подопечным, которых ожидали отдаленные гаремы, в простых развлечениях улицы, дорогих сердцу восточных людей. В этом не отказывают даже приговоренным к смерти. Но сейчас надо было торопиться. Приближалось время вести их на торги…
Уже у самых турецких бань Анжелика снова увидела нищего с корзинами апельсинов. Он споткнулся прямо у ног ее ослика, и тут она узнала Савари.
– Сегодня вечером, – прошептал он, – когда выйдете из невольничьего рынка, будьте готовы! Сигналом станет голубая ракета. Мой сын Вассос проведет вас. Но если он не сможет вас увидеть, сделайте все, чтобы добраться до Башни крестоносцев в порту.
– Это невозможно. Как я смогу ускользнуть от стражников?
– Думаю, в эту минуту у ваших стражей, кто бы они ни были, будет на что смотреть, кроме вас, – хихикнул Савари, и дьявольская искорка блеснула под очками. – Будьте готовы!..
Глава 18
Солнце уже клонилось к закату, когда рабы принесли паланкины с задернутыми занавесями, в которых сидели три женщины, к невольничьему рынку Кандии.
Расположен он был на холме. Снаружи он выглядел четырехугольным зданием в византийском стиле, с решетчатыми коваными воротами тонкой отделки. У дверей клубилась густая толпа, и три пленницы под надзором все тех же евнухов вынуждены были дойти до дверей пешком. Люди обступили большую черную доску – глыбу неполированного мрамора, на которой темнокожий человек с большим носом, без тюрбана, с тщанием писал на двух языках, итальянском и турецком. Анжелика достаточно знала по-итальянски, чтобы разобрать его письмена. Там значилось примерно следующее:
Греки-ортодоксы 50 экю золотом
Русские, очень сильные 100 экю золотом
Мавры и турки 75 экю золотом
Французы, без различия пола и возраста 30 экю золотом
Стражники растолкали толпу, и Анжелика с другими женщинами вступила в обширный двор-сад с дорожками, выложенными квадратиками старинного драгоценного фаянса голубоватых тонов, среди куп розовых кустов, олеандров и апельсиновых деревьев. Фонтан – жемчужина венецианской скульптуры – журчал в центре двора. Толстые стены заглушали городские шумы, и сновавшие по караван-сараю люди, даже самые озабоченные, напускали на себя степенность, подобающую зажиточным торговцам. Ведь здесь не обыкновенный базар. Резные и покрытые росписью в византийском стиле колонны окружали перистиль, куда выходили двери внутренних залов, где шли торги.
Когда они пересекли сад, главный банщик оставил своих подопечных у перистиля и ушел выяснить, в какой зал их вести. Анжелика задыхалась под многочисленными покрывалами, которыми была обмотана. Она уже видела себя на этом рынке человеческой плоти под жадными взглядами людей всех цветов кожи, которые будут оспаривать ее друг у друга… Она отодвинула ткань, закрывавшую лицо, чтобы глотнуть воздуху. Молодой евнух, жестикулируя и крича, велел ей прикрыться. Она не стала его слушать.
Мрачным и испуганным взглядом она следила за цепочкой покупателей – турок, арабов и европейцев. Вдруг она заметила Роша. По обыкновению заросший двухнедельной щетиной, он нес под мышкой сверток бумаг.
Анжелика бросилась к нему и бегом пересекла двор.
– Господин Роша, – задыхаясь, проговорила она, – выслушайте меня! Ваш бесчестный приятель д'Эскренвиль решил меня продать. Постарайтесь прийти мне на помощь, и я вас отблагодарю. У меня состояние во Франции, и вспомните, что, обещав вам сто ливров, я вас не обманула. Я знаю, что вы сами не сможете вмешаться. Но может быть, вы убедите покупателей-христиан помочь мне, например, мальтийских рыцарей, которые имеют здесь такое влияние? Я в ужасе: вдруг меня купит какой-нибудь мусульманин и запрет в гарем?.. Внушите покупателям-христианам, что я готова заплатить какой угодно выкуп, если они победят в торгах и вырвут меня из когтей неверных. Может, они сжалятся над их несчастной единоверкой?
Сначала французский посланник казался весьма стесненным этой беседой и пытался улизнуть, но, дослушав, успокоился.
– Да, это блестящая идея, – промямлил он, почесывая затылок, – и весьма осуществимая. Комиссар Мальтийского ордена, занимающийся выкупом рабов, дон Хозе де Альмада, кастильянец, вечером будет здесь. А еще – другая значительная персона – байи ордена, Шарль де ла Марш из Оверни. Я постараюсь заинтересовать их. Впрочем, не вижу, что может отвратить их от этого плана.
– А разве не вызовет удивления, что служитель церкви занялся судьбой женщины?
Роша воздел очи горе:
– Дитя мое, сразу видно, что вы нездешняя… Вот уже сколько времени, как орден перекупает и перепродает рабынь точно так же, как и рабов. И никто не находит в этом ничего зазорного. Мы – на Востоке. И не забывайте, что добрые наши рыцари принимают обет безбрачия, а не целомудрия. Впрочем, привлекают их отнюдь не шалости, но выкуп. Католическому миру нужны деньги, чтобы поддержать мощь военного флота. Итак, я могу поручиться за ваш титул, ранг в обществе и состояние. К тому же рыцари всегда рады угодить французскому королю, а я слышал, что вас весьма привечали при дворе Его величества Людовика XIV. Все это убедит их прийти вам на помощь.
– О, благодарю, господин Роша… Вы – мой спаситель!
