Один раз нарушенная экологическая система может сыграть непредвиденные шутки. Овцы не могут процветать на спинифексе, а кенгуру могут, и число их увеличивается. Наиболее опустошенный район в северо-западной части штата называется Пилбара — пустой, дикий, голый квадрат, занимающий около пятидесяти тысяч квадратных миль — без малого в два раза больше Тасмании. Он сохранился почти в первозданном виде, скотоводы построили лишь несколько водных резервуаров и нагнали овец, которые должны были выиграть соревнование за жизнь с кенгуру, дикими ослами и динго. Среднее количество овец в Пилбара — одна на пятьдесят или более акров.
Когда ряд усадеб был целиком заброшен из-за наступления спинифекса и кенгуру, КСИРО, чтобы выяснить причины, начал исследовательскую работу. Удалось установить, что кенгуру прекрасно приспособились к этим сухим знойным районам. Группа кенгуру, вынужденная жить в районе сплошного спинифекса без тени и воды, благополучно просуществовала все три самых жарких месяца года. Они сократили потребность в жидкости, в середине дня лежали на земле и потребляли так мало пищи, что лишь минимальное количество мочи потребовалось для вывода отходов из организма. Ученые полагают, что у них развился еще неизвестный науке механизм физиологической адаптации, помогающий им выжить без воды столь продолжительное время.
Когда кенгуру находят воду, они, естественно, пьют. Скотоводы, в свою очередь, отравляют резервуары. На скотоводческой станции Талга Талга, где на двух тысячах трехстах акрах паслось две тысячи триста овец, отравление половины водных резервуаров уничтожило около одиннадцати с половиной тысяч кенгуру. Это означало, что владелец земли имел на ней по крайней мере по пять кенгуру на каждую овцу. Отравлять армии кенгуру таким образом еще более расточительно, чем использовать их мясо в качестве консервов для комнатных животных. Отравленные туши попросту оставляют гнить. Исследования показывают, что кенгуру не мигрируют на большие расстояния, многие из них проводят жизнь на площади, отстоящей всего лишь на несколько сотен ярдов от места рождения. Так что они не придут издалека на возрожденное пастбище. Работы по восстановлению почвы района Пилбара идут полным ходом. Прием, известный под термином «замедленный чередующийся выпас скота», если применять его регулярно, должен обновить травы. Для ускорения процесса периодически отравляют кенгуру.
Рыжие гигантские кенгуру также находятся в опасности. Сезон охоты на них открыт круглый год. Бригады профессиональных охотников имеют в своем распоряжении, так же как и в Новом Южном Уэльсе, передвижные холодильные установки. В связи с отсутствием статистических данных невозможно определить, сколько кенгуру истребляется ежегодно, должно быть сотни тысяч. На одной скотоводческой станции в восьмистах милях к северу от Перта бригада охотников недавно «добыла» двадцать семь тысяч кенгуру, примерно сто двадцать за ночь. Хотя по словам сотрудника, занимающегося вопросами контроля за уничтожением вредителей, количество кенгуру в штате значительно уменьшилось, ко, согласно официальной точке зрения, критический уровень еще не достигнут. Существует, однако, возможность внезапного падежа кенгуру, подобного тому, который стер с лица континента маленьких валлаби, и, как мы видим, территория их распространения сокращается с каждым годом.
Жизни двум небольшим видам сумчатых уже угрожает опасность. Это намбат, или сумчатый муравьед, небольшое полосатое существо с пушистым хвостом и длинной мордой, чей язык приспособлен к добыче термитов из древесины; и очень маленькая медовая мышь. Та же участь, возможно, ожидает кустарниковых валлаби или тамнаров, почти исчезнувших на континенте, но еще встречающихся недалеко от Джералдтона. Доктор Сервенти отмечает несколько видов птиц — ночной и земляной попугай и другие.
Легко восхищаться пернатыми друзьями, когда живешь в пригороде Англии или другой европейской страны, подкармливать зимой дроздов и синиц, но вряд ли многие из нас испытали бы подобное же чувство, если бы дрозды возвышались над нами, скажем, как эму, а орлы с семифутовыми крыльями спускались бы к кормушке, требуя туши овец. Даже если не принимать во внимание других факторов, только расходы на питание этих пернатых гигантов разорили бы нас. Многие фермеры и скотоводы Западной Австралии считают, что они находятся примерно в такой же ситуации. Поэтому великолепный клинохвостый орел подвергается гонению, за его клюв назначена премия в пятьдесят центов. Сто пятьдесят тысяч этих птиц уже уничтожены. Назначена и выплачена премия за триста семьдесят тысяч истребленных эму. Несколько лет назад возмущение против эму со стороны фермеров, разводящих зерновые, достигло таких размеров, что правительство штата запросило военную помощь. Прибыли части автоматчиков и две небольшие пушки, которые открыли боевые действия против двадцати тысяч птиц.
Согласно плану, следовало загнать птиц к заборам и там расстрелять. Но эму, так же как и аборигены Австралии и Тасмании, не подчинились. Рассредоточившись на небольшие группки, они разбежались в разных направлениях, потерпев лишь небольшие потери. Правительственные чиновники в Канберре были в ярости: части отозвали.
В наши дни эму охраняют в юго-западной части штата, но по всей другой территории они считаются вредителями. Несмотря на большие потери — двадцать тысяч в 1965 г., — эму тем не менее не угрожает полное уничтожение.
Даже заповедники, созданные для сохранения животных, не всегда находятся в безопасности. Борющаяся за охрану природы общественность была потрясена, когда правительство штата выдало концессию на добычу соли на небольшом острове-заповеднике, единственном месте распространения определенного подвида буревестников. Заповедники могут получить этот статут и лишиться его по воле законодателей.
— Слишком многие, — сказал доктор Сервенти, — смотрят на заповедники просто как на потенциально свободную землю, сохраняемую до того момента, когда ей будет найдено лучшее применение.
Предложение построить бассейны и развлекательные центры в Кинг-Парке Перта, целью которого является сохранение девственного буша в его естественном состоянии, вносилось в парламент штата три раза, но, к счастью, все три раза пока отклонялось.
Жители Перта говорят, что они живут спокойно, и ничто их особенно не раздражает.
Они действительно удивительно гостеприимны. Пожалуй, впервые в жизни, через несколько часов после приезда, меня перевезли из отеля на квартиру совершенно чужого человека. Сам он перебрался к родным, оставив в моем распоряжении все, что было в доме, начиная с забитого продуктами холодильника и кончая радиолой и гладильной доской. Книги, пластинки, картины и рукопись наполовину законченной пьесы валялись где придется. Дом стоял окруженный цветущими кустарниками, ползучими растениями, деревьями. Трехминутная прогулка — и вы на берегу реки, где не слышно почти никакого шума машин. На углу — небольшой деревенского типа магазин (его содержат итальянцы), где можно повидать знакомых и посплетничать.
