В одиннадцати милях от материка лежит небольшой остров Ротпест, который знаменит поселениями маленьких кустарниковых валлаби (Setontx brachyurus) размером не больше кролика, которых еще называют квокка. Есть только два района, где, как это достоверно известно, они выжили: на острове Ротнест и на Болд-Айленд, у юго-западного побережья близ Олбани. В прошлом они водились и на континенте, но в 1935 г. почти совсем исчезли. Причина неизвестна. Может быть, их скосила какая-то эпидемия, а возможно, и лисицы сыграли здесь свою роль. На острове же Ротнест жарким сухим летом 1953–1954 гг. валлаби гибли от недостатка протеина в пище.
Остров Ротнест — своеобразная лаборатория на открытом воздухе факультета зоологии Университета в Перте. Ее возглавляет профессор Гарри Уоринг. Его чаще всего можно увидеть в шортах и рубашке, расстегнутой до пояса, среди сумчатых, по которым он считается ведущим специалистом. Словно резвый валлаби, взбирается профессор на самые высокие холмы острова. Все зовут его просто Гарри.
Территория Ротнеста составляет пять тысяч акров, и число валлаби, проживающих на ней, примерно то же. С 1917 г. остров стал заповедником, где охраняются все звери и птицы. На Ротнесте достигнуто равновесие между различными видами, а также между ними и окружающей средой без вмешательства человека. Здесь нет пресной воды, и валлаби приспособились пить солоноватую, которую находят у края соляных озер, и сумели сократить потребление жидкости до поразительно низкого уровня. Кажется, им удается существовать в течение месяцев почти без воды, которую они извлекают из высушенных засухой растений. Из сухой и жесткой листвы валлаби производят протеин значительно более эффективно, чем это удается овцам или другим жвачным животным. Так же как их родственники кенгуру, они могут задержать развитие оплодотворенного яйца в матке до того момента, когда сумка освобождается и оказывается в состоянии принять очередной эмбрион. В сущности это врожденный механизм, регулируемый эндокринными железами, устанавливающий равновесие между количественным ростом вида и наличием пищи в природе. Этот факт был установлен при изучении валлаби именно здесь, на острове Ротнест, профессором Г. Б. Шарманом, работавшим с профессором Уорингом в Университете Западной Австралии.
Фрэнсис Рэтклифф рассказал мне историю этого выдающегося исследования, которая еще раз говорит о том, как трудно бывает установить, кто именно и когда совершил то или иное научное открытие. Доктору Шарману, без сомнения, принадлежит честь полной разработки проблемы торможения развития яйца. Однако пятнадцать или двадцать лет назад С. Ф. X. Дженкинс, работавшая тогда в музее в Перте, наблюдала за поссумом-пигмеем, найденным с детенышами в сумке. Они погибли. Некоторое время спустя без какой-либо помощи со стороны мужской особи самка поссума произвела на свет новое потомство. Госпожа Дженкинс опубликовала короткую статью по этому поводу. Идея была подхвачена доктором Карлом Хартманом, американским физиологом, который высказал предположение о торможении развития как возможном объяснении этого явления. Разработки идеи не последовало. Доктор Шарман не знал об этих публикациях, пока совершенно самостоятельно не пришел к тому же выводу и не доказал его правильность на примере валлаби острова Ротнест.
Хотя остров и изобилует валлаби, увидеть их днем невозможно. Каким-то образом они ухитряются прятаться в низкой, растущей кучками траве на открытой степной поверхности, почти целиком заменившей буш и лес, которые в прошлом описывали как непроходимые. Леса были уничтожены пожарами, а валлаби помешали их возрождению, поедая молодые побеги. Комиссия по развитию острова Ротнест пытается возродить исконную растительность, огораживая небольшие посадки когда-то доминирующего здесь эвкалипта местной породы Leptaspermum и сосны Ротнест. Главный враг — ветер, который проносится над островом с удивительной силой. Нас буквально сбивало с ног. Слова профессора Уоринга и доктора Давида Райда из музея в Перте, просвещавших меня по вопросам биологии, доносились до меня урывками, большинство их уносил ветер.
Все животные, а также птицы находятся в Западной Австралии под охраной до тех пор, пока их не заносят в так называемый открытый лист. Это не так уж хорошо, как кажется, потому что лист большой и длинный, и любое животное, попавшее в него, не только не получает никакой защиты, но и может быть классифицировано как вредитель. Некоторые из них, например лисы и динго, вне всяких сомнений, вредители. Занесены в список и ряд домашних в прошлом животных (верблюды, ослы, свиньи и козлы), которые одичали и расселились в диких районах горных хребтов. Разрешена охота на рыжих гигантских и горных кенгуру или валлару. Многие птицы также числятся в открытом листе, в том числе несколько прелестных видов попугаев. Сюда входит и крокодил, обитающий в соленых водах, а также практически все виды змей.
Охрана животных, как это ни странно, находится в ведении министерства рыбного хозяйства, которое отвечает за более чем семь тысяч квадратных миль заповедников. Земли для них подобраны так, чтобы представить все характерные места распространения животных. Таким образом, как это по крайней мере выглядит на бумаге, каждый вид может найти для себя укромное место, где животных не будут преследовать. На практике выполнить этот принцип значительно труднее, так как, по словам одного из сотрудников министерства господина Шрагга, два штатных работника несут ответственность за территорию, в восемнадцать раз превышающую площадь Англии и Уэльса. Имеется также четыреста добровольных лесников, но их права ограничены, да и знания неодинаковы.
— Около миллиона акров расчищается каждый год для культурных посадок, — рассказал нам Шрагг, — но значительно большие районы приходят в запустение из-за овец.
В этих районах природные травы заменяются жестким запутанным колючим спинифексом. Доктор Чарльз Гардинер, в прошлом главный ботаник штата, говорил, что Австралия создает самую большую в мире пустыню в кратчайший отрезок времени.
Засоление почв — другая проблема, неспецифическая для Западной Австралии, но также создающая большие трудности. Расчистка земель поднимает уровень воды, вместе с которой поднимается соль и проступает на почве все увеличивающимися участками. Это не дает возможности развиваться деревьям с глубоко растущими корнями. Все засыхает, и местами землю приходится просто забрасывать. Вот вам еще один пример нарушения хрупкого баланса между почвой, растениями, климатом и живыми существами. Начинается с того, что с самыми лучшими намерениями расчищают землю для культивации, а заканчивается все это засолением почв, спинифексом и новой пустыней.
