и обложить город Торунь, где заперся магистр Пруссии со своим войском. Оставив, однако, это решение, хотя и здравое, король по настоянию великого князя Александра, более склонного к миру, чем к войне, принял взамен другое. Двинувшись из Владиславии на Пшипуст, а оттуда, построив войско в боевом порядке и заведя его в бор, отстоявший в одной миле от Рацёнжа, король расположил стан в упомянутом бору у протекавшей там реки, чтобы у войска было достаточно дров для костров; на этом месте стояли до дня очищения (2/II). Тем временем, однако, на острове близ Торуня по установлении перемирия советники обеих сторон начали переговоры о вечном мире.
ВО ВРЕМЯ ПЕРЕГОВОРОВ О МИРЕ ЯНУШ БЖОЗОГЛОВЫЙ УГОНЯЕТ БОЛЬШОЕ ЧИСЛО ВРАЖЕСКИХ КОНЕЙ В БЫДГОЩЬ.
Случилось так, что пока на Торуньском острове велись переговоры о вечном мире, срок установленного перемирия кончился и был продлен советниками обеих сторон еще до его истечения.[354]
Между тем Януш Бжозогловый, полагая, что прежнее перемирие окончилось, а новое еще не заключено, и узнав от разведчиков, что породистые кони магистра Пруссии и его наемных рыцарей заперты в предстенном строении замка Панова, отправляется туда из Быдгощи всего с сорока рыцарями; переправившись у Сольца через реку Вислу, которая уже вскрылась, и прибыв туда, он взламывает предстенное помещение, которое во время перемирия охранялось менее тщательно, захватывает и уводит большое множество породистых коней, принадлежавших магистру и его наемным рыцарям; затем, поджегши строение, гонит табун благородных коней к Висле. Наемные рыцари из Торуня, узнав об ущербе, нанесенном магистру и им, собравшись большой толпой, стали его преследовать. Тот, чтобы ускользнуть от погони преследователей, велит своим идти вперед с табуном коней и переправиться через Вислу; сам же всего с двенадцатью воинами, то оказывая сопротивление, то притворяясь бегущим, долго обманывал врагов, которые опасались, что он ведет их в засаду, пока не достиг лодок, ожидавших его прибытия. Только, когда они уселись в лодки, преследователи впервые освободились от страха и всячески старались на него напасть, но он, оторвавшись от них, невредимым ускользнул в Быдгощь, нагруженный добычей, ибо завладел целиком всеми захваченными у Панова конями магистра и его наемных рыцарей. Это причинило большое огорчение магистру Пруссии Генриху фон Плауэну, так как он подвергся столь постыдному и нашумевшему нападению и от такого слабого врага получил столь сильный ущерб.
КОРОЛЬ ВЛАДИСЛАВ ПО СОВЕТУ АЛЕКСАНДРА, ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЛИТОВСКОГО, ЗАКЛЮЧАЕТ ПОЗОРНЫЙ И ПАГУБНЫЙ ДЛЯ ПОЛЯКОВ ВЕЧНЫЙ МИР С ПРУССАКАМИ.
После различных переговоров о вечном мире, которые велись через советников той и другой стороны на Торуньском острове, стараниями Александра, великого князя Литовского (князь больше всего стремился только к воссоединению своего Литовского княжества и к возвращению себе Самагитской земли, которой лишили его крестоносцы), был заключен, утвержден и подписан мир на условиях, для Польского королевства несправедливых и невыгодных. Главные условия этого мира состояли в следующем: король польский возвращает магистру и Ордену все захваченные по праву войны замки на землях Пруссии и покидает их; король освобождает также и отпускает на волю всех людей магистра и Ордена, захваченных в каких бы то ни было сражениях; магистр и Орден выплачивают Владиславу, королю польскому, и его королевству в текущем году в три срока, а именно к празднику святого Иоанна Крестителя (24/IX), к празднику святого Михаила (29/VII), к празднику святого Мартина (11/XI), сто тысяч коп больших пражских грошей, хотя король Владислав мог бы потребовать сто тысяч только за одних пленных; Самагитская земля должна оставаться за великим княжеством Литовским, но после смерти польского короля Владислава и великого князя литовского Александра подлежит возвращению магистру прусскому и Ордену крестоносцев; все это пространно излагается в статьях заключенного тогда договора о вечном мире.[355] Удивительно, однако, что при самом заключении тогда этого вечного мира ни Владислав, король польский, ни Витовт, великий князь литовский, ни кто-либо иной не счел обидой Польскому королевству отторжение его земель, возвращение которых тогда же могло бы воспоследовать; кроме самого королевства, скорбевшего об утрате своих исконных земель, возвращение которых предлагалось во время осады замка Мариенбурга, никто не почувствовал этого. Ведь Владислав, король польский, вовсе не был одушевлен заботой о возвращении земель своего королевства Польского, именно Померанской, Кульмской и Михаловской, и пренебрег предложением, добровольно сделанным ему во время осады замка Мариенбурга, а при заключении этого мирного договора упустил его из виду: король считал заодно с Александром, великим князем литовским, достаточным, если великое княжество Литовское достигнет воссоединения, хотя бы Польское королевство, о котором следовало подумать в первую очередь и больше всего, и было бы при этом урезано. И хотя польские советники понимали, что это усечение огромно, однако они не осмеливались высказаться против этого условия мира, чтобы не оскорбить короля и великого князя. Итак, вследствие исключительно неразумного решения как короля, так и князя и советников, великолепная и достопамятная грюнвальдская победа сошла на нет и обратилась почти что в насмешку; ведь она не принесла никакой выгоды королевству Польскому, но больше пользы великому княжеству Литовскому.
ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ МИРНОГО ДОГОВОРА МЕЖДУ ПОЛЯКАМИ И ПРУССАКАМИ КОРОЛЬ ВЛАДИСЛАВ ОТПУСКАЕТ ПЛЕННЫХ ПРИ УСЛОВИИ, ЧТО ГЕНРИХ, МАГИСТР ПРУССКИЙ, ВЫПЛАТИТ ЕМУ СТО ТЫСЯЧ КОП БОЛЬШИХ ПРАЖСКИХ ГРОШЕЙ; А ТАКЖЕ ВЫНОСИТСЯ РЕШЕНИЕ РЫЦАРСКОГО СУДА О СПОРЕ МЕЖДУ ПОЛЬСКИМИ И ПРУССКИМИ РЫЦАРЯМИ.
После того, как между Владиславом, королем Польши, Александром, великим князем Литвы, и их государствами и владениями, с одной стороны, и магистром и Орденом прусским — с другой, был заключен и письменно скреплен договор о вечном мире, Генрих фон Плауэн, магистр прусский, прибыл лично в сопровождении пышной и избранной свиты к Владиславу, королю польскому; магистр встретился с названным польским королем Владиславом и братом его Александром, великим князем литовским, имевшими при себе большие отряды рыцарей, на равнине, где был поставлен королевский шатер, напротив Злоторыи. Здесь статьи о вечном мире были определены, приняты и утверждены и заверены приложением рук. Итак, Владислав, король Польши, обещает магистру Пруссии, что возвратит в определенные сроки занятые именем его светлости замки и города в Пруссии; он отпустит также из плена всех пленных, при условии, однако, если магистром и Орденом уплачено будет ему сто тысяч коп пражских грошей. Генрих же, магистр прусский, обязуется в свою очередь уплатить королю Владиславу и его Польскому королевству сто тысяч коп грошей, в чем поручительство берут на себя знатнейшие из пленных, обязываясь возвратиться в плен, если случится небрежность в выплате. По выполнении
