— Поэтому каньон и называют Цветным, — шаги верблюда хоть и были тихими, но не бесшумными, потому Ева даже не дернулась, услышав голос Дениса в непосредственной близости. — Здесь все зависит от времени суток, освещения и даже угла, под которым ты смотришь на камень.
— Ты был здесь раньше?
— Да. Но уже давно.
Денис издал какой-то странный звук и его плюющийся транспорт покорно опустился, позволяя мужчине слезть со своей натруженной спины.
— Как у тебя это получилось? — Ева попыталась повторить тот же напев, но её верблюд повернулся и посмотрел взглядом, в котором была бездна удивления и вопрос: «Ну, чем ещё порадуешь, сумасшедшая женщина?»
— Пока ты всю дорогу спала с открытыми глазами, проводник научил, как заставить верблюда опуститься на колени. Попробуй ещё раз.
Девушка повторила. Теперь двугорбый не только глаза выпучил, но рот открыл, не иначе как от удовольствия.
— У тебя отвратительный музыкальный слух, — пытаясь не рассмеяться, сделал вывод мужчина, свиснув по-своему, отчего и этот мохнатый облегченно бухнулся, и его нелегкую ношу осторожно стащили на грешную землю.
— Это ты ещё не слышал, как я пою… — вполголоса заметила Ева, отряхивая желтоватую шерсть с брюк. — Хочешь, продемонстрирую?
— Нет, спасибо, верю на слово, — открестился он от этого удовольствия. — Лучше посмотри туда.
Денис встал за спиной девушки и указал вперед. Отсюда ущелье выглядело просто одним большим нагромождением камней. Если присмотреться и добавить чуть-чуть воображение, в очертаниях скал можно было увидеть дракона. Древнего и могущественного, который уснул среди песков, а время и ветер высушили его броню и превратили в гранитные глыбы.
Ветер выводил какую-то странную мелодию, протискиваясь в узкие щели между камнями, осыпая их мельчайшим песком и игриво поднимая маленькие пыльные смерчики.
Ева не заметила, как Романовский обнял её за талию, прижимая спиной к своей груди и просто смотрела, как зачарованная, на плавно меняющиеся оттенки бежевого и красновато-коричневого на изъеденных сквозняками скалах.
— Красиво, — выдохнула девушка.
— Да.
Неизвестно, сколько бы они ещё так простояли, но вмешалась судьба в лице проводника, который сгрузил с вьючного стада стадо двуногое и погнал их навстречу прекрасному. Проход в ущелье начинался с узкого каменного коридора, сверху которого лежал нехилый такой камешек. Гид вещал, что тот, кто пройдет под ним, переродится заново и очистится от всех грехов. Его тут же едва не затоптали жаждущие очищения и смывки всякой скверны. Больше всего торопилась та самая воинственная феминистка, которая так рьяно ломанулась в проход, что сверху посыпались какие-то камешки. Все затихли, а проводник взбледнул лицом и в панике возвел очи вверх, надеясь найти защиту Аллаха, ну, или хотя бы какое-то знак, что оголтелые туристы не порушат чудо природы, к которому будут водить экскурсии его дети и внуки. Немного пошуршав гравием, горы успокоились, и все остальные преодолели очистительный барьер уже не так торопливо и несколько настороженно.
Сама экскурсия Еве понравилась, хотя, и оставила двоякое впечатление. С одной стороны, она была в восторге от красоты каньона и потрясающих каменных статуй, созданных природой и ветром-скульптором. С другой — появилось какое-то давящее напряжение, от которого она чувствовала неприятную пустоту в груди.
— Все нормально? — шепотом уточнил Денис, когда девушка в который раз тревожно оглянулась по сторонам.
— Да… Только странное ощущение, — она не смогла найти слов, чтобы объяснить, что её тревожит и просто отмахнулась, пытаясь отвернуться. На её щеку легла теплая ладонь.
— Что такое? Если хочешь, можем вернуться.
— Нет, не нужно, все нормально, — Ева постаралась выдать максимально спокойную улыбку, но Денис только ещё сильнее нахмурился. — Серьезно, все хорошо.
Судя по сдвинутым бровям, Романовский ей не поверил, но переспрашивать больше не стал. Зато все оставшееся время не отпускал её ладонь.
Гид рассказывал историю возникновения каньона, но девушка его не слушала, погруженная в свои мысли. Ей не давала покоя оговорка Дениса в машине. Не то, чтобы она в открытую подозревала его, но и беспрекословно верить ему тоже не собиралась. Итак. Что, если документы у него? Теоретически это вполне возможно. Да, в тот день они были в монастыре, но накануне, когда он относил её босоножки в отель… Она ещё раз прикинула по времени. Если поторопиться, то вполне можно все сделать, ведь в тот вечер она документы не проверяла. Да, он не успел бы взломать сейф. Но! Если Денис смог вытащить ключ из её кармана, то все становится гораздо проще. Он тогда помогал ей дойти до скамейки, так что, при определенной ловкости рук, Ева бы даже ничего не заметила. Вот только как узнать, что произошло на самом деле? Нет, даже не так, первый вопрос — а нафига? Причина должна быть очень даже веской, потому что, если поймают, мало не покажется. И тут снова возникают непонятки, если ему нужно было за ней присматривать, это уже немного чересчур. Поэтому предположение было только одно — ему нужно держать её подальше от России. Ева ещё раз прикинула перспективы. Если это действительно так, то, кажется, она знает имя благодетеля. И оно ей очень не понравилось.
Чтобы проверить предположения, девушка попыталась написать Нешке, но сигнал то появлялся, то пропадал, и смс-ка упорно не хотела отправляться.
— Хватит копаться в телефоне, — одернул её Денис. — Смотри сюда.
Мужчина склонился над невзрачной с виду каменюкой и начал тонкой струйкой лить на неё воду из бутылки. Ева не успела начать язвить, когда на враз потемневшей поверхности начал проступать узор из переплетенных линий.
— У этого камня название — «Танцовщицы», — он забросил полупустую бутылку в рюкзак и встал рядом с Евой.
— А мне больше серпентарий напоминает, — не согласилась девушка, которая не смогла найти в этом торжестве примитивизма очертания танца, но вот клубок змей рассмотрела очень даже отчетливо.
— Ну, можно и так, — Денис не стал спорить и, пока остальные туристы горными козочками ощипывали чахлый куст, листья которого, по утверждению проводника, были гораздо круче виагры, наклонился ниже и прошептал:
— Ты какая-то нервная… Что-то случилось?
Признаваться, что подозревает его в нехороших вещах, Ева посчитала не совсем разумным, особенно, учитывая, что до города почти полторы сотни километров, а в открытом столкновении у неё даже намека на шанс не будет, и потому попробовала отшутиться:
— Ночь с тобой лишила меня покоя и сна.
