— Вот снова Рождество, прославим Рождество…
— Excuser moi[5], месье, — сказал Уэбб, выходя из тени деревьев. — Я заблудился. Не могли бы вы сказать мне, как добраться до рю Сен-Никез?
Всадник покачнулся в седле, и тут Уэбб схватил его за руку. В следующее мгновение офицер растянулся у ног Уэбба.
— Я слишком много выпил… — пробормотал офицер. — Вот и не удержался… — И он снова запел рождественскую песню.
Уэбб тяжело вздохнул, но выбора у него не было. Размахнувшись, он нанес офицеру удар в челюсть, и тот мгновенно умолк. Схватив поводья, Уэбб попытался успокоить лошадь. Но она вздрагивала и косила глазом на своего хозяина, лежавшего на земле.
Уэбб вскочил в седло, и животное, почувствовав седока, сразу успокоилось.
Уэбб с сожалением смотрел на лежавшего перед ним офицера.
Похитить в Сочельник у пьяного человека лошадь — значит покрыть себя позором.
Снова вздохнув, он вытащил из кармана кошелек и бросил его на землю. Уэбб знал: в кошельке денег хватит и на новую лошадь, и на вино, чтобы отпраздновать Рождество.
В следующее мгновение он уже мчался в сторону рю Сен-Никез.
Повсюду веселились парижане. В этот год они снова без помех могли отпраздновать Рождество. Люди пили в тавернах и наносили визиты друзьям и родственникам.
Пришпоривая лошадь, Уэбб, точно молитву, шептал одни и те же слова:
— Господи, пусть Лили будет жива.
Свернув на улицу Сен-Никез, он тут же увидел мчавшуюся ему навстречу карету первого консула. Кучер нахлестывал лошадей, и Уэббу пришлось остановиться. Сопровождаемая всадниками карета Бонапарта неслась в сторону перевернутой повозки, лежавшей посреди дороги.
Перевернутая повозка. Бомба.
Уэбб ликовал: он все-таки успел и теперь сможет остановить Фуше.
Но тут из аллеи выкатила еще одна карета, черная, — она приближалась к перевернутой повозке с головокружительной скоростью. Внезапно кучер спрыгнул со своего сиденья и покатился по булыжной мостовой. А кони мчались все быстрее, увлекая за собой карету.
— Лили! — в отчаянии закричал Уэбб и пришпорил лошадь.
Раздался грохот, и горящие обломки повозки разлетелись по всей улице. Пламя охватило и врезавшуюся в повозку черную карету.
Глаза 21
При первом взрыве Уэбб упал с лошади, второй, более мощный, обрушил на него обломки кареты.
Выбравшись из-под обломков и битого стекла — при взрывах разлетелись витрины ближайших магазинов, — он сквозь дым и пламя пробивался все ближе к черной карете, вернее, к тому, что от нее осталось.
И вдруг глазам его открылось ужасное зрелище… Он увидел изувеченные тела и почувствовал запах крови, почувствовал жуткое зловоние, исходившее от горевшей человеческой плоти. В ушах у него звенело от криков раненых и тех, кто пытался найти под обломками своих близких, еще несколько минут назад беззаботно шагавших по оживленной рю Сен-Никез.
Почувствовав боль в виске, Узбб приложил ко лбу руку, и ладонь его окрасилась густой теплой кровью.
Едва удерживаясь на ногах, он кричал:
— Лили! Лили! Ты где?
Его лошадь, к счастью, не пострадала, она стояла всего в нескольких футах от него, среди горящих обломков. Уэбб схватил поводья и, оттащив лошадь в сторону, привязал ее к фонарному столбу.
Пошатываясь, он бродил вокруг, пытаясь отыскать Лили. Споткнувшись, посмотрел под ноги и увидел кучера, спрыгнувшего на полном ходу на мостовую. Остекленевшие глаза смотрели в небо, в груди торчал искореженный кусок металла.
Уэбб утер рукавом лоб — кровь, струившаяся из раны, заливала глаза.
Лили… Где же Лили?
Это он во всем виноват. Это он настоял, чтобы она отправилась с ним в Париж. Он шантажировал ее, угрожал…
Только бы она была жива. Он все ей скажет. Скажет, что любит ее.
Наконец он наткнулся на перевернутый каркас кареты. Одна из лошадей, запутавшаяся в упряжи, громко ржала, пытаясь освободиться. Другая, залитая кровью, лежала рядом.
Уэбб вцепился в днище кареты, пытаясь перевернуть ее. Лили была где-то там…
— Вы ранены, месье, — неожиданно раздался чей-то голос. — Вам срочно нужна помощь.
Незнакомец осторожно потянул Уэбба за рукав.
— Нет! Оставьте меня! Я должен найти ее! Незнакомец в испуге отпрянул, однако не ушел.
— Пожалуйста, помогите мне, — попросил его Уэбб. — Я должен найти ее.
— Конечно, должен, сын мой. Я отец Мишель. — Он кивнул, затем позвал мужчину, склонившегося над телом кучера: — Отец Жозеф, нам нужна ваша помощь.
Втроем они перевернули обгоревший каркас кареты, и Уэбб в ужасе отшатнулся. Под обломками кареты он увидел белые руки — запястья были перетянуты веревкой.
— Нет! — в отчаянии закричал Уэбб.
Рыдая, он упал на колени и принялся разгребать обломки. Хотя ни на одном пальце Уэбб не заметил колечка с гранатовым шмелем, он был уверен, что перед ним Лили.
Она была завернута, как в саван, в грубое одеяло, которое отец Мишель торопливо разрезал, вытащив нож из-под своей сутаны.
Отбросив в сторону обрывки одеяла, священники замерли в изумлении.
— Кажется, мы нашли ангела, — пробормотал отец Жозеф, осенив Лили крестным знамением.
— Господи, сделай так, чтобы она была жива! Прошу тебя, Господи! Только бы она была жива, — бормотал Уэбб, ощупывая Лили.
Он поднял голову и увидел в разрыве облаков одинокую звезду, вдруг ярко вспыхнувшую.
И тут он нащупал пульс.
Пульс Лили. Слабый, но ровный.
Он снова поднял голову и увидел, что к ним приближается дворцовая охрана. Уэбб стиснул зубы.
Отец Жозеф проследил за его взглядом.
— Мне кажется, вам надо как можно скорее унести ее отсюда.
Уэбб кивнул, подхватил Лили на руки и пошатнулся — он потерял слишком много крови. Отец Мишель вовремя поддержал его и проговорил:
— Вам нужен доктор, сын мой. И вам, и ей.
— Мы только что вернулись в Париж, — сказал отец Жозеф, державший Уэбба с другой стороны. — И мы не знаем никого, кто мог бы помочь вам.
— Здесь неподалеку живет хирург, — пробормотал Уэбб. — Доктор Мактаггарт. Он нам поможет. — Уэбб кивком головы указал на лошадь. — Приведите ее. Я смогу ехать верхом.
— Вы едва стоите на ногах, сын мой. Как же вы поедете на лошади? Да еще с раненой женщиной на руках… — сказал отец Жозеф, но все же подвел лошадь.
— Где живет этот доктор? — спросил отец Мишель. Почувствовав невыносимую боль в виске, Уэбб понял, что без помощи священников ему не обойтись.
— Он живет над «Пламенеющим чертополохом». Это таверна, хозяин — ирландец. Вы знаете это место?
— Я родился в Дублине, сын мой, — ответил отец Жозеф. — И я прекрасно знаю эту таверну.
Священники помогли Уэббу взобраться на лошадь и положили Лили ему на колени.
