боролся контрбатарейным огнем, в котором значительное место занимала
Советская железнодорожная артиллерия
Ко времени Второй Мировой береговая артиллерия СССР уже вполне могла посоревноваться с морской и в мощности (305мм стал обычным калибром) и в дальности: до 40 км. Путей и рельсов хватало, научились делать и сами транспортеры, и поезда заряжания к ним. В Советском Союзе были транспортеры ТМ-1-180 (пушки 180мм) и ТМ-3-12 (пушки калибром 12 дюймов, то есть 305мм), и даже построили ТМ-1-14 с 14дм (356мм) орудием. Советские ТМ-3-12 и ТМ-1-14 стреляли с подготовленных бетонных площадок. Чтобы исключить это ограничение по позиции, ТМ-1-180 спроектировали иначе. Вместо подготовленного бетонного основания они могли где угодно разложить упоры-аутриггеры, а после стрельбы поднять лапки и быстро уехать в полном соответствии с правилом "стрельнуть, свернуться, смыться". Так ТМ всех видов успешно вели контрбатарейную борьбу изнутри осадного кольца Ленинграда.
Одну батарею ТМ-3-12х еще до войны по Транссибу перебросили на защиту Владивостока от японцев. Потому что в промежуток между первой и второй мировой войнами (время это в мировой историографии называется "Интербеллум") отношения у СССР с японцами были даже хуже, чем сегодня с американцами.
Перед морской пушкой железнодорожная батарея имеет то самое преимущество, что на суше всегда точно известно хотя бы собственное место. Пушка на берегу потому и стоит корабля в море. Для береговой батареи огневое решение получается почти в два раза точнее, пристрелка в два раза быстрее и так далее.
А если еще дальше?
Железнодорожные калибры кроме бетоноломной мощности получили корабельную дальность. И этого, понятно, показалось недостаточно.
Как можно повысить дальность, если ракеты мы пока делать не умеем?
Поднять скорость снаряда, первое что приходит в голову. Сейчас именно поэтому ведут эксперименты со всякими там рельсотронами. В теории, рельсотрон может разогнать снаряд до первой космической скорости (7900 м/с). Но это сейчас, а во времена "угля, пара и стали" не все было так однозначно.
Хотя уже тогда было понятно, что снаряду мешает воздух. Отсюда появилось решение: закинуть снаряд выше атмосферы. Там плотность воздуха меньше, как было установлено с помощью высотных аэростатов и дирижаблей.
Но и для выхода за атмосферу все равно придется поднимать скорость снаряда. Пришлось заняться вплотную.
Делай раз: повышаем давление в каморе пушки. У металла есть вполне конкретный предел прочности, а у пороха конкретный предел энергоемкости. Когда эти пределы достигнуты, что делать?
Делай два: чтобы снаряд разгонялся подольше. Длинный ствол. Такой ствол изготовить сложно. Прежде сверления такой ствол надо отлить без раковин и каверн. А это литейная форма нужной длины с подогревом, чтобы металл оставался жидким, пока не прольет все докуда нужно.
Наделаем стволов покороче и свинтим из них?
Отличное решение. Как обеспечить стыки, чтобы пороховые газы не прорвались сквозь резьбу? Чтобы снаряд шел по стволу, не замечая стыков?
Получается, все равно необходима чистовая проточка ствола изнутри. Это алмазный инструмент длиной на всю расчетную длину ствола, и чтобы эта мега-удочка при сверлении не гнулась, и чтобы передавала усилие резания на сверхтвердую сталь пушечного ствола. Сталь сверхтвердая, чтобы выдерживать огромное давление при выстреле. То есть, без алмазного бура не подходи. И сверлить надо с точностью до микрометра на всю длину. Чтобы все неровности от сборки нескольких кусков устранить. Чтобы снаряд при разгоне ни за что шнурками не зацепился.
Практический итог был такой: немцы, собравши со всей страны запасы орднунга, аккуратности и дотошности, к первой мировой войне изродили всего одну трехпушечную батарею орудий "Колоссаль". Правда, пушечки те были со стволом длиной почти 30 (тридцать) метров. Десятиэтажный дом представляете? Ну, нам-то представить легко, у нас телевидение и даже вот интернет есть. А европейцы тогда не представляли, в Европе настолько высоких домов было немного. Да и в Америке — только чуть-чуть на побережьях, в Нью-Йорке и Сан-Франциско.
После выстрела такой ствол трепало, как струю на просторах унитаза. Пришлось 30-метровую "удочку" еще и усиливать наружной конструкцией. А то согнется на цельный миллиметр, и вся работа насмарку. Хотя, если совсем честно, работа и так пошла пусть не совсем насмарку, но где-то неподалеку. И кто читал мой опус хотя бы по диагонали, тот уже сообразил, почему.
С одной стороны, пушка честно выкидывала 240мм снарядик на хорошие, годные 130 км. С мест уточняют: до 238мм стволы рассверливали под конец, а начинали с калибра 210мм. То есть, пушка за 50 выстрелов стачивалась, как та кошка по наждачке, а полный ресурс был в районе 65 выстрелов. Такой типа автомат с 65 патронами, а потом нах выкинштейн. Но 130 км и сегодня не всякий "хаймарс" пролетит, а ведь на дворе у них тогда стоял 1916й год и смартфонов не было.
Зато у них тогда еще были мозги, а вместо толерантности — самая тщательная в мире немецкая научная школа. Ее трудами снарядик вылетал почти за атмосферу, более 40 км в верхней точке траектории. Гражданская авиация, кому интересно, до сих пор летает на высоте 10–12 км. А самолет "U-2", с которого американцы отфотографировали почти всю территорию до Урала, летал на 25 км. И весь великий, без шуток могучий СССР, заровнявший Гитлера под ноль за пять лет, столько же лет ничем не мог этот самолет повредить. Хотя чрезвычайно яростно хотел.
Снаряд пушки "Колоссаль" в 1916 м году превосходил Пауэрса по высоте чуть не в два раза, но сбить Пауэрса он тоже не мог никак.
Точность была никакущая от слова: "рядом не лежала". Потому что "ружье стреляет, ветер пулю носит". Настолько маленький снарядик, не имевший никаких средств корректировки, ветром носило со страшной, нечеловеческой силой. Путем неимоверных усилий часть снарядов попала-таки в контуры Парижа. Но это была заслуга исключительно Парижа, а вовсе не снаряда. Все-таки Париж был настоящий мегаполис.
Ну и понятно, что каждый выстрел на пределе прочности металла изнашивал внутреннюю поверхность мега-ствола, так что ресурс пушки оказался игрушечный, 50 выстрелов на ствол, французы толком напугаться не успели.
Ввиду неоспоримого фиаско немецкая научная школа обратилась к ракетам, что по итогу вылилось в "Фау-1" и "Фау-2". А если бы кроме научной школы у фюрера были еще и мозги, то году в 1944 м немцы могли бы сбивать армады американских Б-29 сотнями управляемых зенитных ракет "Вассерфаль", то есть "Водопад". Ракеты эти были меньше и проще пафосных "V-1/V-2", но по части защиты от армад бомбардировщиков (как показали действия советского зенитного комплекса С-75 во Вьетнаме) ракеты вполне пригодное средство. Особенно против бомбардировщиков 1944-45 г, еще не оснащенных радиоглушилками.
Что сами ракеты, что канал управления "Водопадов" немцы
