Поднимаясь по лестнице, мы слышали, как рулевой говорил:
- Приготовиться... дайте пеленг... - и выкрикивал пеленг.
Другой рулевой озабоченно записывал его.
- Дай посмотрю, - сказал я и примерно в течение минуты стоял у перископа.
- Ей-богу, ты прав, - сказал я наконец. - Это земля, Фил, посмотри-ка.
Старпом подошел к перископу.
- Дайте мне посмотреть, - попросил Снэп со все возрастающим беспокойством в голосе.
- Нет, погоди минутку, Снэп, - сказал Фил. - Командир, это поразительно. Похоже на что-то вроде здания на побережье. Посмотри туда!
Я посмотрел и согласился, а затем сообщил, что видны дома, и передал перископ Филу, который тоже увидел дома. Отчаянные просьбы Снэпа взглянуть становились просто душераздирающими.
- Снэп, - спросил Фил строго, - что это может быть за место?
- Этого не может быть! - воскликнул он. - Это мираж!
- Ладно, - сказал я, - до тех пор, пока мы не выясним, где находимся, нам лучше погрузиться. Снэп, как полагаешь, не следует ли нам произвести замер глубины лотом?
- Разогреть эхолот! - трагически простонал Снэп. - Произвести замер глубины!
Голос из боевой рубки прозвучал как приговор:
- Три сажени.
- Командир! - позвал сигнальщик с мостика. - Мы уже отсюда видим землю!
Бедный Снэп бросился через люк наверх, в шоке оглядел огромные морские просторы вокруг. Только благодаря железной дисциплине на флоте он никого не убил голыми руками.
* * *
Мы чуть было не использовали нашу последнюю торпеду в нескольких милях от залива Эксмут.
Радар показал контакт с судном, о котором нам не докладывали. Яркая луна только всходила, и на горизонте мы видели неясное пятно. Мы начали его преследовать и послали донесение в Перт, запрашивая, есть ли в этом районе какие-нибудь наши суда. Тут же был получен отрицательный ответ.
Наконец мы вышли на позицию, где судно должно было оказаться между нами и луной. Это была подводная лодка. В Перте, вне всякого сомнения, знали, если бы какая-либо из наших субмарин находилась в этом районе. Я подумывал о том, чтобы открыть по ней огонь, но решил прежде разведать получше, поэтому сделал разворот и пересек ее курс таким образом, что она оказалась между нами и луной. На этот раз мы были ближе. Она походила на британскую подлодку.
Я достал маленькую сигнально-опознавательную лампу, велел открыть крышку торпедного аппарата и подключил ее к ВУРТА, с тем чтобы мы были готовы по команде дать залп. Затем я дал ему сигнал-запрос на опознавание.
Ничего не произошло. Я знал, что был правомочен открывать огонь, но как-то не мог решиться на это. Я сделал еще один круг, вновь вышел на боевую позицию и на этот раз включил переносной прожектор, луч которого был виден ночью на многие мили. И опять никакого ответа.
Снова мы сделали круг. На этот раз использовали свой трехдюймовый прожектор, бросая им вызов. И на этот раз смогли ясно различить, что это была британская субмарина. На мостике - ни души. Лодка шла с величайшей беспечностью, не отвечая, не ныряя под воду и не меняя курса. По сей день ее экипажу и в голову не приходило, насколько близок он был к тому, чтобы быть торпедированным.
* * *
Мы пополнили запасы горючего в заливе Эксмут, а через несколько дней снова были в Перте, где на первом плане в перечне дел была женитьба Фила Гленнона.
Его невестой была красивая девушка из хорошей семьи в Перте. Он встречался с ней раньше в оставшееся время перед двумя или тремя выходами в море, когда он и Том Маккэнтс ходили охотиться на кенгуру. Дорри вместе с другими членами семьи тоже охотилась на кенгуру, но она оказалась рядом с Филом, и оба они проявили в этом деле большое усердие.
В соответствии с традицией после бракосочетания они устраивали банкет, а не обычный прием. В таких случаях отец невесты, как принято, встает и берет слово, а отвечает в ответ ему отец жениха. Фил попросил меня выступить в этой роли.
Это была чудесная свадьба. Все мы так долго находились вдали от дома, что смотрели на все происходящее со слезами на глазах, скорее как школьницы, чем как военные моряки. Ну а потом было застолье.
Отец невесты, когда настал его черед, поднялся и сказал много приятного и кое-что в шутливом тоне. Потом он сел, и все посмотрели на меня.
У меня имелась в запасе прекрасная шутливая байка, которая, как мне казалось, была к месту. Это был рассказ о мальчике, который решил, что его любимая черепаха умерла. Чтобы успокоить его, отец пообещал устроить ей очень пышные похороны, но, когда они к ним приступили, вдруг обнаружили, что черепаха еще жива, и мальчик сказал: "Пап, давай убьем ее". Так что я поднялся, полный уверенности в себе, и начал свой длинный рассказ, представлявший собой тщательно продуманную версию этой истории, и при первой подходящей паузе посмотрел на Фила, чтобы узнать, нравится ли она ему.
Он повернулся, побледнев как мел, руки его тряслись.
Сбитый с толку, я посмотрел на других офицеров "Флэшер". На лице каждого из них отразилось некоторое замешательство, смущение или даже откровенный ужас.
Сильно потрясенный, я скомкал оставшуюся часть повествования, а когда оно подошло к концу, офицеры "Флэшер", включая жениха, разразились на весь банкетный зал оглушительным смехом. Я ничего не понимал, пока они мне не объяснили причины, вызвавшей их хохот. Они подумали, что по этому в высшей степени благопристойному случаю я собирался рассказать какую-нибудь не вполне приличную историю. Когда оказалось, что история безобидна, они были слишком рады для того, чтобы обращать внимание на то, смешная она или нет.
В то время как Фил и Дорри собирались на свой медовый месяц, все остальные моряки с "Флэшер" наслаждались незабываемым отдыхом в Перте, а я познакомился со своим новым боссом. 30 декабря контр-адмирал Джеймс Файф-младший сменил адмирала Кристи на посту командующего подводным флотом юго-западной части Тихого океана. Это был блестящий офицер, всей душой преданный своему делу на посту командующего и с душой подводника. В то время как число японских военных кораблей продолжало уменьшаться, ему предстояло возглавить операции по "зачистке" акватории. У него не оставалось сомнений в том, что в его штаб-квартире в будущие дни работа будет идти с неослабеваемым усердием.
"Флэшер" отправилась в свое шестое боевое патрулирование 27 января 1945 года. Фил был с нами, большая фотография Дорри висела над его койкой, но Снэп Коффин задержался, чтобы вставить зубы. Эдди Эткинсон, в мрачном настроении от недавней вести о смерти брата в боевой операции в Индии, занял место Снэпа в качестве инженера-механика и офицера погружения, а Боб Харнер, молодой выпускник школы подводников, занял место Эдди в качестве интенданта и помощника офицера-торпедиста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
