не бывает.
– Почему же? Мне вот очень любопытно, каких это трех мужиков я, шлюха такая, обслуживаю!
Однако Градов определенно не находил шутку смешной. Он вызвал охрану, потому что отпускать Дмитрия в лес было опасно, а касаться самому – не слишком приятно. Литератору предстояло вернуться в свой коттедж, проспаться там, а уже следующим утром направиться с вещами на выход. В компании Люции или самостоятельно – это уж как она решит, но Градов определенно не хотел видеть алкаша среди местных достопримечательностей.
Тори не собиралась наблюдать за этим, ничего интересного в вялом сопротивлении пьяного пожилого мужчины не было. Да и Градов считал, что ей не нужно такое видеть. Они расстались на дорожке: он остался ждать охрану, Тори же направилась к его дому. О том, чтобы гостья шла к себе, Градов так и не обмолвился.
Она же цеплялась за остатки миролюбивого настроения. Над Малахитовым Лесом сгущался вечер, теплый и рыжий, ничего толкового она сегодня сделать уже не успела бы, все заботы можно было отложить на завтра. По крайней мере, она на это надеялась. Звонок мобильного телефона подсказал, что кто-то считает иначе. Тори лишь раздраженно фыркнула: как-то многовато телефонных переговоров стало в месте цифровой разгрузки!
Когда она увидела знакомое имя на экране, настроение опустилось ниже плинтуса.
– Чего тебе? – поинтересовалась Тори, приняв вызов и даже не пытаясь скрыть раздражение.
– Вот и я хотел задать тебе тот же вопрос! – объявил Николай. – Чего тебе нужно? Почему спокойно не живется, зачем жизнь людям портить?
– Драматично начал, вот только я понимаю меньше, чем хотелось бы.
– Я тут несколько раз созванивался с одной девушкой, Аллой, и она рассказала мне, чем ты занята. Вика, ты в своем уме? Твои обычные занятия нормальными не назовешь, с каких пор ты брачной аферисткой заделалась?
– В какой момент мне можно будет прервать поток твоего красноречия и сказать, что ты заблуждаешься?
– Насчет чего же?
– Насчет всего и по жизни. А в этом случае – насчет того, что я брачная аферистка. Тебе не приходило в голову, что это может быть твоя новая знакомая Алла? Какого хрена ты вообще какой-то девице, которую даже не видел, веришь охотней, чем собственной сестре?
– Потому что знаю тебя! Если это не очередной проект, как ты оказалась на том курорте?
– Отпуск у меня.
– В чужом доме? В чужой постели?
– Ага, босая, голая, невенчанная! – зло рассмеялась Тори. – Мне казалось, что говорить это прямым текстом не нужно, а я все равно скажу: ты давно уже потерял право лезть в мою жизнь. Какое вообще тебе дело до того, чем я занята? Ты чего-то хочешь от меня?
– Как насчет того, чтобы вернуться и помочь с поисками Зои?
От этих слов внутри стало холодно, но Тори не собиралась показывать брату, что он смог ее задеть. Ее голос звучал все так же уверенно, насмешливо даже.
– Она все еще не нашлась? Тогда это ты должен быть занят, а не собирать сплетни о моей жизни! Ты в полицию обратился?
– Обратился. Но не думаю, что они станут ее по-настоящему искать. Тут еще ее врач наболтал им лишнего…
– Чего, например?
– Что Зоя в ремиссии и может сама отвечать за свои поступки, – неохотно признал Николай. – Точнее, просто соображает, что делает, и для общества не опасна.
– Это она-то в ремиссии? Весной, когда у всех обострение? Тебе нужно не просить меня вернуться, а уговаривать меня сидеть здесь как можно дольше. Потому что если Зоя меня увидит, опасной для общества она очень даже станет.
– Вика…
– Все, хватит. Не звони мне больше, если не будет ничего срочного.
Она поспешно завершила вызов. Руки дрожали, и Тори на пару секунд прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, задержала воздух в легких и медленно выдохнула. Помогло, но не до конца. В памяти все равно мелькали алые пятна, кровь на блестящем металле, шальные глаза, застывшие прямо у ее лица. Крики и волчий вой. Крики звучат снаружи, волки воют внутри.
Тори тряхнула головой, отгоняя наваждение. Как же не вовремя всегда звонит Николай… Как будто знает! А может, и правда знает, как влияет на нее. В детстве он таким не был, не причинял боль намеренно. Но где оно теперь, то детство?
Она ускорила шаг, стараясь как можно быстрее добраться до дома. Тори хотелось спрятаться внутри коттеджа и дождаться Градова. С ним всегда проще, он будто отпугивает эти видения, она проверяла…
Так что задерживаться в пути она не собиралась, но возле собственного дома все равно вынуждена была остановиться. Потому что на участке, в далекой глубине сада, среди зелени мелькало светлое пятно. Плохо различимое в густых сумерках. Если бы это был кто-то посторонний, Тори ни за что не разглядела бы этого человека.
Однако теперь ей и не требовалось разглядывать. Есть люди, которых ты знаешь так хорошо, что выделишь и в толпе, заметишь у самого горизонта, узнаешь – не только по лицу, по движениям, по привычкам, и даже стоят они в знакомой позе… Благодаря этому Тори и поняла, кто ожидает ее в саду.
– Зоя… – еле слышно прошептала она.
Так не должно было случиться. Зоя никак не могла оказаться в Малахитовом Лесу, да еще и найти нужный участок. Сюда и обычных-то людей не пускают без особого разрешения, а уж пройти такое расстояние при ее здоровье… Не может быть, никак. Нет объяснения.
Тогда что это, галлюцинация? Не самый приятный вариант, но на фоне последних событий очень даже вероятный. Вот она поговорила с Николаем – и вот Зоя уже здесь. Бывают такие совпадения? Вряд ли.
Ей хотелось пойти туда, в сад, убедиться, что Зоя настоящая. Спросить у нее, как она сюда попала. Позвонить брату и радостно сказать, что пропавшая нашлась.
Но ничего из этого Тори не сделала, потому что в игру наконец вступил здравый смысл. Он справедливо указал, что соваться в сад опасно при любом раскладе. Если Зои там нет, нужно отстраниться от галлюцинаций и не давать им волю. А если Зоя каким-то непостижимым образом действительно там, им тем более не стоит встречаться вот так – в нарастающей темноте, вдали от людей.
Поэтому у своего участка Тори задержалась лишь на пару минут, а потом все-таки поспешила в дом Градова. Там, чтобы отвлечься, она занялась ужином, и в этот момент Тори даже позабавило то, насколько обычной кажется ее жизнь здесь. Вернулась с прогулки, ужин готовит… Словно и не было ни гадюк, ни нелепых обвинений
