Арского, ни образа Зои и свиты воспоминаний, которые таскались за Тори, как за королевой.
Хотя слова Арского все-таки нужно обдумать. Он алкаш, но он не дурак. Он не стал бы говорить нечто такое, в чем не был бы уверен.
Градов вернулся быстро, до того, как она закончила. Он был удивлен ее внезапным приступом хозяйственности, но ничего не сказал, просто устроился за столом, ожидая, когда она закончит. Тори спиной чувствовала его внимательный взгляд, но взгляд этот не раздражал и даже нравился ей.
– Как все прошло? – полюбопытствовала она.
– Сдали едва движимое имущество на руки возлюбленной.
– А она?
– Материлась и рыдала в равных пропорциях.
– Как он вообще умудрился так нажраться?
– У них были разногласия не только по поводу литературы, но и по поводу некоторых возрастных проблем со здоровьем у одной из сторон, – усмехнулся Градов. – Поэтесса охарактеризовала это емко. Арский, чтобы доказать, что он еще мужик, нажрался и ушел в лес. Завтра он уезжает. Она, вроде бы, тоже собирается, но тут я не уверен.
– А насколько рано он уезжает? – уточнила Тори.
– Как проспится, так и поедет, я уже поручил нашим администраторам за этим проследить. Зачем тебе?
– Поговорить с ним хочу. По поводу моих предполагаемых измен.
– Да ну, перестань, к чему тебе обсуждать этот пьяный бред?
– Пьяный бред обычно возникает из трезвого бреда, о котором просто не кричат, – рассудила Тори. – Сам посуди: почему три? Видимо, Арский, с его высокой оценкой прекрасной половины человечества, записывает мне в любовники всех, кого я видела больше одного раза.
– И что?
– Номер один – это ты, я живу в твоем доме, для Арского это делает ситуацию очевидной. Номер два – твой брат, да и то с натяжкой. Просто драматичный дед вроде Арского никак не мог пройти мимо любовного треугольника с участием меня и двух братьев! Но меня больше интересует номер три. Ума не приложу, кого он мог назначить моим третьим любовником.
– Может, Илью? – неуверенно предположил Градов.
– Очень и очень вряд ли. Во-первых, я была у Ильи только два раза, причем один раз – в компании с тобой, что не позволило бы назначить его моим любовником. Во-вторых, Арский и его муза редко забредают в ту часть поселка.
– Хорошо, значит, не Илья. Какая вообще разница?
– Ты же сам предположил, что Алла действовала не одна, – напомнила Тори. – И уж точно она не вынудила бы Льва ловить этих змей и подбрасывать в мой дом! Скорее всего, она подкупила кого-то, чтобы запугать меня. Вот этот человек несколько раз мотался к моему дому, и его вполне мог заметить Арский, когда с лопатой гонялся за своей музой.
– Разумно. Ты права, стоит поговорить с ним.
Это вроде как ничего уже не меняло: охранник больше не станет лезть к Тори, раз теперь некому ему платить, угроза миновала. И все равно ей требовалось знать наверняка, да и Градову тоже. Но если владелец курорта просто собирался убрать из числа сотрудников слабое и не в меру продажное звено, то Тори хотела получить подтверждение, что за всем этим действительно стояла Алла. Хотя кто же еще? Но вдруг… нет, об этом лучше не думать до разговора с Дмитрием Арским.
Вот только поговорить с Арским у нее так и не получилось. Они с Градовым проснулись рано и сразу же направились к нужному дому. Но все равно опоздали: у коттеджа уже замерла, приглушив мотор, машина «Скорой помощи». Значит, случилось нечто такое, с чем местные врачи, при всей их великолепной подготовке, не брались справиться.
Гадать, что именно, долго не пришлось, в этом и было преимущество того, что Тори теперь держалась рядом с Градовым. Она попросту услышала то, что сообщили ему.
Этой ночью Арский так и не успокоился, да и сожительница не пыталась его удержать, рассудив, что не для того музе руки даны. Дмитрий выпил еще больше, отправился в сад – и упал так неудачно, что раскроил себе череп о ближайшее дерево.
Глава 23
Все выглядело вполне логичным: пьянчуга доигрался, многие так заканчивают. Арскому еще повезло, он хотя бы в живых остался. Но врачи сразу предупредили, что его ждут не самые приятные недели восстановления. Его увезли в больницу, рыдающая Люция отправилась следом, и дом опустел.
Роман же уходить не спешил, он прошел в сад и теперь рассматривал перемазанный густым слоем крови ствол дерева. Да, Арский мог вот так удариться, если бы упал… Но точно так же его могли приложить головой об этот ствол намеренно. Высота как раз подходила.
– Что, паранойя замучила? – поинтересовалась стоящая за его плечом Виктория.
– Да. Можешь начинать смеяться.
– Да как-то не хочется, настроение не то. Ты ведь тоже заметил, что одно на другое наложилось? Арский дал понять, что видел то, что видеть ему не полагалось, и вот он внезапно стал очень молчаливым.
Ситуация омерзительная, и все же от того, что Виктория с ним на одной волне, было чуть легче. Значит, не такой уж он и параноик… Роман надеялся, что дело слишком далеко не зайдет, от Арского он узнает имя и уволит незадачливого охранника, который повелся на легкий бонус к зарплате.
А теперь ясно, что с насилием не покончено – насилия стало больше. Охранник повел себя слишком странно, он совершил куда более серьезное преступление, чем раньше. Даже подброшенных змей он мог бы свести к шутке, если бы его вину вообще доказали. Но это нападение… Зачем идти на такой риск? Просто из страха увольнения? Это примерно то же самое, что отрезать себе ногу из-за мозоли на мизинце.
– Можно поговорить с охранниками, которые вчера уводили Арского, – предложила Виктория. – Вдруг это кто-то из них…
– Многовато кандидатов получится. Уже когда мы подводили Арского к дому, нашего гения пробило на красноречие. Из-за этого о моем деспотизме и твоих предполагаемых любовных похождениях услышали и охранники, и соседи, и даже проходившие мимо технические работники. От них, думаю, узнали и многие другие.
– Если до медсестер дошло – считай, что в интернете объявление дали… Хреново. Ну и что тогда делать? Допросить твою бывшую?
Это казалось неплохим вариантом – Алла точно знала, кому она платила. Но она наверняка покинула ближайшую деревню, а на звонки не будет отвечать из принципа.
Роману пришлось признать временное поражение:
– Ничего не будем делать. Он в панике заметает следы, но нападать ему отныне невыгодно. И все равно поживешь у меня, так лучше.
– Конечно.
Ее быстрое согласие не
