Заметив его смятение, Блайт подумала, что поступила правильно, сказав ему о своих чувствах. Теперь-то Рейдер точно отправит ее домой. Он не из тех, кто будет терпеть приставания влюбленной женщины. Правда, Блайт никогда не льнула к кому бы то ни было, но опасалась, что рано или поздно, ослепленная любовью, она не заметит, как переступит заветную черту. Тогда Рейдер наверняка пожалеет, что вовремя не спровадил ее домой.
– Теперь ты отправишь меня домой? – прошептала она, смахивая слезы. – Пожалуйста.
Рейдер повернулся к Блайт спиной и отошел как можно дальше. А если она действительно любит его? Это все меняет. Пиратская натура Рейдера немедленно потребовала от него выполнить ее желание: отправить домой. Однако одновременно с пиратом в нем заговорил и джентльмен, который не собирался прятаться в кусты от женской любви. Кроме того, Рейдер понимал, что удалив Блайт от себя, он вовсе не перестанет желать ее и будет тосковать по ней. Его взгляд задержался на едва заметном шве на рубашке. «Даже эти маленькие стежки, – подумал Рейдер, – будут постоянно напоминать о Блайт Вулрич».
Между прочим, ее никто не просил чинить рубашки, носить суп больному пирату, вступать в единоборство с вооруженными до зубов головорезами. Блайт мягкая и сильная, ответственная и уязвимая, стойкая и податливая. Она из тех женщин, которые верят в честность, даже если это причиняет боль, из тех, кто держит слово, даже если для этого приходится рисковать жизнью. Да, такая женщина, безусловно, заслуживает обещаний и гарантий. Однако у Рейдера нет никакого права их давать. Нет такого права!
Он повернулся и сделал к ней несколько шагов.
– Я не могу обещать, что никогда не причиню тебе боль, Вул-вич, – тихо произнес Рейдер. – Но я постараюсь не допустить этого. Ты нужна мне, и я дам тебе все, что смогу: наслаждение, вещи, деньги. Надеюсь, этого будет достаточно, потому что я не в силах отправить тебя домой.
– А если я полю… – Блайт не смогла закончить.
– Когда ты поймешь, что я негодяй, ты не полюбишь меня.
У Блайт задрожал подбородок, и слезы вновь покатились по щекам. Значит, Рейдер не отпустит ее, несмотря на то что она может влюбиться в него. Господи, помоги ей! Она так желает этого мужчину.
– Рейдер!
Блайт бросилась к нему и крепко прижалась к его груди. Рейдер облегченно вздохнул, у него словно камень упал с души. Она действительно желает его. Господи, что бы он сейчас делал, если бы Блайт отвернулась от него?!
Блайт подняла заплаканное лицо, призывно приоткрыв вишневые губы. Затем последовал сладкий поцелуй, правда, с привкусом соли от слез. Но пламя страсти быстро осушило их, и когда Рейдер оторвался от ее губ, то увидел сияющие счастьем глаза, в которых горело желание. Улыбнувшись, он начал торопливо расшнуровывать лиф платья. При этом у него странно дрожали руки. Блайт накрыла его пальцы своими и принялась помогать снимать платье. Затем она обхватила шею Рейдера, и сама прильнула к его губам.
Теперь Рейдер действовал более уверенно и спокойно. Освободив Блайт от одежды, он поцеловал ее в живот. Она ответила ему страстным поцелуем в губы. Тогда Рейдер подхватил ее на руки и отнес на постель. В краткие мгновения между ласками и поцелуями, он сорвал с себя одежду и накрыл Блайт своим сильным телом.
– Барабаны… – донесся до него ее голос, – давай постараемся услышать барабанный бой.
Рейдер засмеялся ликующе и непринужденно, как и подобает сладострастному пирату.
И на этот раз действительно били барабаны.
* * *
Пятое воскресенье со дня исчезновения Блайт выдалось в Филадельфии пасмурным и холодным, но весьма приятным для Уолтера Вулрича. Воскресенье было единственным днем недели, когда на пороге его дома не появлялся надоедливый клерк. Уолтеру приходилось проводить долгие, утомительные дни в стенах магазина, вдыхая пыль и улыбаясь людям, чьи имена ему никак не удавалось запомнить. Признаться, он никогда не понимал людей, с головой уходящих в бизнес. Что здесь захватывающего? Одна скука!
Уолтер завтракал в одиночестве. Теперь он всегда и завтракал, и ужинал в одиночестве, но иногда ловил себя на том, что обращается к креслу, в котором обычно сидела Блайт. Уолтер неизменно конфузился, находя его пустым, и некоторое время озадаченно оглядывался вокруг, пока не вспоминал, что Каррик настойчиво твердил о том, что Блайт пропала или куда-то там уехала к тетушке.
Но сегодня воскресенье, сегодня Уолтер мог заняться своими любимыми делами, и, торопливо допив кофе, он словно на крыльях понесся на чердак.
Проходя мимо приоткрытой двери спальни Наны, Уолтер заметил какое-то движение и, как любопытный мальчишка, заглянул в полутемную комнату. Кровать оказалась пуста.
– Мама? – нахмурился он, не веря своим глазам.
– Уолтер? Что ты здесь делаешь?
Морщинистое личико Наны залилось краской.
«Слава Богу, в комнате не слишком светло, – подумала она. – Но, черт побери, следовало хорошенько закрыть дверь, прежде чем вовсю разгуливать по спальне».
– Я увидел… Я думал, кто-то… – Уолтер озадаченно почесал затылок, не зная что сказать. Внезапно его осенило: – Я думал, Блайт…
– Ее здесь нет, – недовольно ответила Нана. – И я не жду, что она вернется, неблагодарная девчонка. Это же надо: бросить нас, не сказав ни слова, прямо как ее мать. Я твердила тебе, Уолтер, нельзя доверять француженкам. Они…
Но Уолтер уже не слушал мать. При первом же упоминании о своей покойной жене он направился к двери и, перешагивая через две ступеньки, взлетел на чердак.
Едва отдышавшись, Уолтер первым делом закрыл за собой дверь, затем принялся за осуществление своей новой идеи. Сейчас он трудился над изготовлением проволочной спирали, предназначенной для избавления человечества от боли. Уолтер провозился с этим несколько часов подряд. Это был поистине титанический труд. Однако ему придавала силы убежденность в том, что он совершает переворот в медицине. Наконец медная спираль была готова. Теперь оставалось прикрепить ее к деревянному стулу – последнему деревянному стулу из гостиной, – и скоро весь мир избавится от боли.
Неожиданно дверь с шумом открылась. Уолтер вскочил на ноги. Блайт… он слышал ее голос… она опять обнаружила его…
– Вот вы где, так я и знала. – Лиззи уперла и бока красные грубые руки. – Что ж, мистер Вулрич, вы опять пропустили обед. Все уже остыло. Миссис Дорнли гневается, и я решила вас отыскать.
Уолтер облегченно вздохнул.
– Слава Богу! А я уж думал, это Блайт, что она опять нашла меня и мою спираль.
– Мисс Блайт?! – вскипела Лиззи. – Мисс Блайт пропала, сэр. Ее нет вот уже целых пять недель, а вы даже не помните об этом?! Много я видела в своей жизни негодяев, но вы… – Лиззи шипела, как обозленная кошка. – Мисс Блайт работала не покладая рук ради вас и этого вечно воющего мешка с костями, который она называла бабушкой. Вы же никогда не заботились о ней, даже сейчас вам наплевать, что с ней случилось. Надеюсь, она все-таки сбежала. Надеюсь, мисс Блайт нашла себе парня, который увез ее отсюда и окружил вниманием и заботой. Хватит ей губить себя ради вас. А может, она уже мертва… а вас это ничуть не заботит! Вы копаетесь здесь в своих железках, и вам ни до кого нет дела. Никогда в жизни не видела отца хуже вас!
