сказаны до нас. Нам лишь отведена участь цитировать самые вкусные и подходящие к месту обрывки чьих-то умных мыслей. Что такое, по-вашему, добро и зло? Я имею в виду в наше время, а не академические постулаты и тем более, боже упаси, библейские заповеди, вот они-то меня точно не интересуют. В современном мире все границы стерты. Каждый сам решает, что для него добро, а что зло. СМИ растирают мозг современника в пюре. Насилие, секс, убийства, извращения тиражируются с невежественной навязчивостью и невероятной частотой. Как выжить в таком засилье зла? Вы не задумывались, кто и зачем вкладывает в телевизионные каналы деньги, а потом навязывает лишь свою точку зрения? Дурной пример заразителен. Вот и я уподобился проверенному способу воздействия путем насаждения собственных мыслей и фантазий. После того как я поработал с избранными, шансов на свободу воли у них уже не осталось».
Снова послышалась оперная ария. Бирк анализировал каждое слово и каждый звук на записи.
«Мне нравится наблюдать трансформацию личности. Как мои, подсаженные в чужой мозг, мысли и планы дают первые всходы, а потом и плоды. Я управляю макрокосмосом своего воспитанника. Нажимаю на нужные клавиши и слушаю музыку, наслаждаясь конгруэнтностью нового творения. Ничто не ускользает от моего внимания. Как вы уже поняли, а я на это надеюсь, Караваджо не первый мой ученик. Всего их было девять. Девять для меня – сакральное число. Мой Абсолют. Я построил в своем музее девять ниш. Девять ангелов моего Апокалипсиса. Это мое творение, мой шедевр. Как только я закончу, вы, доктор Бирк, и ваша лжеподруга будете приглашены на вечернику. Вы ведь ее для этого наняли, чтобы вместе посещать мероприятия. О! Мое мероприятие вам очень понравится. А вы, доктор Бирк, для меня самый важный гость. Я было подумал, а не создать ли мне десятую нишу и поместить в нее вас, но потом решил, что для такой неординарной личности я придумаю персональную игру, в которой вы сможете показать всему миру свой талант».
Хорошо поставленный баритон затянул:
Любит! Она меня любит, я знаю.
На миг лишь только почувствовать,
Как бьется сердце ее!
Слить мои воздыхания
С ее воздыханьем на миг!
«Вы помните эту арию, доктор Бирк? Когда я ее слушал, вы меня спросили: «Почему вы ей не признаетесь в своих чувствах?» На что я тогда отмахнулся, но когда вы вышли, подумал, что так я бы все испортил».
Сев за рабочий стол, доктор откинул крышку ноутбука, вывел экран из спячки и быстро набил фамилию и имя в поисковик браузера. Пока Химик продолжал вещать свой монолог, Бирк пробежался по ссылкам и что-то записывал в блокноте. Затем повернул блокнот к помощнику. Сото прочитал и кивнул. После чего его пальцы, как у музыканта-виртуоза, забарабанили по айпаду.
«Узнав ее ближе, я потерял бы то, что скрашивало мне несколько лет жизни, – мои фантазии».
Ария закончилась, послышался тяжелый вздох.
«Почему ваша мать дала вам такое имя? Оно для нее что-то значило?»
Бирк снова вскочил и, опираясь на трость, начал расхаживать по кабинету. Каждый шаг вызывал у него нестерпимую боль, доктор уже не в силах был сдерживаться. Он боялся, что его преследователь поведает сейчас что-то такое, чего не должны знать ни Сото, ни Кира. А еще больше он боялся, что после матери противник перескочит к Михкелю. Тогда разразится катастрофа, и как же все это не вовремя.
«Хотя ее тяжело было понять. Говорила она одно, а делала совершенно другое. Ее лживые уста могли целовать, признаваться в любви, а потом тут же предавать. Вам ведь от нее тоже досталось? Сколько тайн она унесла в могилу? Именно она настояла на том, чтобы я не подходил к своей возлюбленной, не признавался в своих чувствах и не тешил себя надеждами на будущее. Именно ваша мать разглядела во мне то, что движет мною последние двадцать лет».
Бирк оступился, чуть не упал, но удержался за спинку кресла и чертыхнулся. Кира видела, что он на грани, ей хотелось как-то его поддержать. Но, оценив ситуацию, она осталась стоять у входа в кабинет и пристально наблюдала за наставником.
«Это мое последнее послание до перерождения. Потом я явлю вам себя уже совершенно в ином обличии. До встречи, доктор Бирк! Не скучайте, я оставляю вас ненадолго».
Сото уже хотел что-то сказать, но голос Химика снова разнесся по кабинету:
«Да! И на посошок! Можете не тратить время на поиск жучков в доме и в машине. Мой метод вам не раскусить, доктор Бирк, как и вашему лишенному эмоций помощнику».
Из динамиков послышался демонический смех, переходящий в овации.
†††
Лицо Бирка раскраснелось, он уже не в состоянии был ходить. Кира чувствовала, что он вот-вот взорвется, и судорожно соображала, как к нему подступиться. Рация то и дело оживала, начальник охраны делал короткие доклады и получал инструкции. Распоряжения Бирк давал почти визжащим голосом. Он то замирал и не реагировал на происходящее, то начинал быстро говорить.
– Как, черт возьми, он добрался до моего дома? Это неприемлемо! – Бирк с вызовом смотрел на Сото. – Ты же сказал, что никому не одолеть твою новую систему безопасности!
– Расмус, хакеры тоже не дремлют, каждый день придумывают все новые способы пробить броню…
Бирк выставил руку вперед, давая понять, что не хочет ничего слушать.
– Психопат пробрался в мой дом! – Голос Бирка снова сорвался на визг. – Мой дом!
В очередной раз ожила рация. Из переговоров секьюрити Кира сделала вывод, что в доме нет посторонних.
– Подготовьте квартиру, мы с Кирой будем там, пока ты не поймешь, как он ко мне подобрался, и не устранишь брешь!
Натиск босса Сото выдержал стойко, но каждое слово его ранило, он прикрыл глаза и стиснул челюсти. Майор поняла, что медлить нельзя, нужно вмешаться. Бирк уже намеревался покинуть кабинет, но Кира твердым и властным тоном отдала распоряжение:
– Сото, оставь нас, пожалуйста, наедине.
На лице Бирка застыл вопрос. Но пока Сото не покинул кабинет, доктор не произнес ни слова. Он истолковал ее настойчивость по-своему, подумал, что она снова поднимет тему переезда.
– Кира, сейчас не время для разборок. Ты едешь со мной, и точка.
– Присядь. – она жестом показала на ближайшее кресло, именно в нем сидел Бирк в их первую встречу.
Тон был безапелляционным, теперь Бирк решил, что это по делу, Кира хочет обсудить очередное послание преследователя. Сильно прихрамывая, он доковылял до кресла, откинул трость и со вздохом облегчения присел.
– Вытяни больную ногу.
Он бросил
