— Сфатион хотел убить Юорию Карион, но ему не дали. И когда эта женщина погибла, он словно потерял волю к жизни.
«Она не о Дэмине».
Почему это было так важно? Почему Кьяра почувствовала такое облегчение, когда поняла, что отец ничего не знает?
Женщины вышли во второй зал и побрели вдоль длинных скамей, выглядывая знакомые лица. Удивительно, но даже в Стратаците яств на столах было больше, и атмосфера ощущалась как намного более праздничная.
Отец сидел у самого окна, облокотившись на подоконник. Знакомая смесь страха, радости и смущения охватила Кьяру, когда она поняла, что он такой же, каким и был, что война не отняла у него ни рук, ни ног, ни жесткости черт лица. И все же, подходя, она заметила, что щеки отца совсем впали, словно он голодал, а обычно острые глаза будто помутнели и потеряли блеск. На лбу прибавилось морщин, и косы стали совсем седыми.
Отец не заметил ее. Тан, сидевший напротив него, опустошил кубок и согнулся пополам, хватаясь за грудь, но Сфатион, казалось, не заметил и этого, витая мыслями где-то далеко. Кьяра обернулась к Данике и увидела то же мягкое, сочувствующее выражение лица.
Девушка решительно обогнула преграждавший ей путь стол, пробралась сквозь компанию северян и оказалась всего шагах в тридцати от так и не обратившего на нее внимания отца. Ноги отказывались идти дальше, и Кьяра зажмурилась, набираясь сил.
Вдруг теплая рука легла ей на плечо, а вторая — нежно коснулась спины. Кьяра резко дернулась, но тут же оказалась мягко прижата к груди великого лекаря.
— Подожди, — шепнул он ей в ухо и, пользуясь замешательством девушки, обжег невесомым поцелуем висок. — Если я использую завесу здесь, то ее увидят по красному следу. Поэтому не шуми и послушай меня сначала.
— Отпусти. Меня. Немедленно, — процедила Кьяра, правда, перейдя на шепот.
Дэмин сжал ее плечи сильнее, будто эта просьба была невыносимой, — и убрал руки.
— Что?! — повернулась к нему Кьяра, отчаянно старавшаяся не дать себе одурманиться, ища спасения в злости, как и обычно. — Боишься, что я расскажу отцу?
— Я уже рассказал ему почти обо всем.
— Зачем? — не поняла Кьяра.
— Чтобы тебе не пришлось.
Так просто и так заботливо.
— И что… что он сказал?
— Твой отец понимает язык мести. Он ненавидит меня, но не так сильно, как принявшую по моему совету решение Юорию Карион. Я предложил ему восстановить Красные земли и обелить репутацию твоих братьев. Если ты захочешь, разумеется.
Кьяра открыла рот, желая ответить, но не смогла найти слов. Она стояла там, на расстоянии вытянутой руки от Дэмина Лоани, только что вот так просто заявившего абсолютно нереальные, Кьяра понимала это, вещи, и почему-то верила ему.
Эр-лливи пульсировала теплом и надеждой, раскаянием, любовью.
«Нет, — остановила себя Кьяра. — Я не куплюсь».
— Отец! — крикнула она через зал. Тан и Сфатион обернулись к ней, а вокруг повисла напряженная тишина. — Ты принял предложение Дэмина Лоани?
Сфатион медленно поднялся, с силой опираясь кулаками на стол, словно был ужасно измотан.
— Не ори, как простушка, а подойди, — холодно ответил он, глядя на дочь в упор.
Люди зашептались, кто-то хихикнул.
Как в детстве, дыхание Кьяры перехватило, и захотелось провалиться сквозь землю, а на глаза навернулась предательская влага. Мигом вся ее самоуверенность испарилась, и осталась только не принимаемая отцом жалкая девочка, которую ни во что не ставят.
И снова Дэмин оказался рядом. Его успокаивающее прикосновение к плечу прояснило мысли, и Кьяра нашла в себе силы посмотреть отцу в глаза. Она увидела в темной глубине отчаяние и холод, а еще презрение и усталость, и это окончательно раздавило ее. Если бы не великий лекарь, Кьяра развернулась бы и ушла, но его присутствие придавало сил.
— Следи за языком, Сфатион, — негромко осадил красного герцога Дэмин. — Кьяра твоя дочь, но я не позволю ее оскорблять.
Сфатион вдруг ощетинился, как собака, и ненавидяще, с издевкой выплюнул, обращаясь к Кьяре:
— Хорошо, к дочери подойдет пожилой отец. Со всем моим уважением к великому лекарю, которое, похоже, теперь простирается и на тебя.
И он быстро вышел из-за стола.
Кьяра рванулась ему навстречу, и они встретились на полпути, как раз за спиной привставшего Тана.
Отец наклонился к ней. От него пахло лошадиным потом и алкоголем, а еще каким-то тошнотворным травяным снадобьем.
— Дэмин Лоани наш враг, а ты трешься с ним, — прошептал он дочери на ухо, а затем схватил ее за плечи, разворачивая так, чтобы никто не мог видеть его лица и никто не мог слышать слов, кроме Тана. — Наша договоренность с Таном Стелером в силе. Но сначала я хочу, чтобы ты заманила и убила Дэмина Лоани, раз уж он так тобой увлечен. Так что да, я принял его предложение. Ты поняла?
— Я поняла, — оскалилась в ответ Кьяра. — Что мой отец готов подложить меня под кого угодно ради своих целей.
— Как ты смеешь, девчонка? — Рука Сфатиона дернулась, но он бросил быстрый взгляд на стоящего поодаль Дэмина и не стал даже замахиваться, хотя Кьяра привычно зажмурилась. — Я твой отец. Ты обязана подчиняться мне.
— Дэмин Лоани слышит каждое твое слово, — с удовольствием произнесла она. — Он всегда использует заговоры, улучшающие слух.
Сомнение мелькнуло в глазах Сфатиона, а с ним отозвавшийся эйфорией в Кьяре страх. Отец снова мельком посмотрел на Дэмина, невозмутимо кивнувшего в ответ:
— Это так.
Страх проявился ярче, и тут же Сфатион спрятал его за безразличием и вызовом:
— Не думаю, что великий лекарь не понимает меня. Или что ожидал иного.
— И это так, — так же спокойно подтвердил Дэмин, и в звенящей тишине его слова чуть ли не разнеслись эхом. — За Тана Стелера Кьяра не выйдет. А меня ей не убить.
Кто-то охнул.
— Это правда, — воспользовалась моментом Кьяра. Она специально говорила громко, зная, что привлекает внимание, что каждый в зале, как зачарованный, слушает ее. Только на Дэмина смотреть не могла, лишь надеялась на его тщеславие. — Великий лекарь сделал что-то с моим сердцем, так что если он не вылечит меня, я умру через день. Я завишу от него. А знаешь, как я попала в эту ситуацию? Не захотела быть женой садиста и насильника, которого ты определил мне в мужья! Этого садиста и насильника! — ткнула она в пошатнувшегося то ли от количества выпитого, то ли от оставленного Дэмином страдания Тана.
Тот дернулся, не защищаясь, и только открыл рот — но не промолвил ни слова.
— Не устраивай сцену, — побледнев, приказал Сфатион, но Кьяра только развела руками.
— Моя таинственная болезнь существует, но с помощью нее Дэмин Лоани шантажирует меня. Так что если я умру, вы знаете из-за кого. А я скорее подохну, чем выполню твою волю или буду во власти у нашего общего — общего! — врага, отец. Такой ты меня воспитал. Доволен?!
Удивительно, но ошарашенный взгляд Сфатиона потеплел.
— Сейчас ты говоришь как Теренер, — негромко сказал он Кьяре, и та подумала, что ослышалась. А потом обратился к Дэмину: — Ты шантажируешь мою дочь?! Вылечи ее немедленно, если в тебе осталась хоть капля чести. И пусть эти люди станут свидетелями твоего решения.
Девушка во все глаза смотрела на отца. Он защищал ее?! Могло ли такое быть?!
— Кьяра не больна, — негромко сказал лекарь, и снова вокруг зашелестели голоса. Дэмин же протянул к девушке руку: — Кьяра, я давно вылечил тебя. Я бы не позволил тебе снова оказаться в опасности.
Кьяра сама не поняла, как оттолкнула отца и как оказалась рядом с лекарем. Она попыталась ударить его по лицу, но мужчина перехватил запястье в воздухе, и руку свело болью от инерции. Кьяра ударила и левой ладонью, но Дэмин отклонился чуть назад, так, что по щеке скользнули лишь кончики ногтей, а затем поймал и вторую руку в свою хватку. Не обращая внимания на вскрики женщин вокруг, он медленно поднес ладонь Кьяры к губам и поцеловал ее, не прекращая смотреть ей в глаза.
— Ты мне не сказал!.. — выдохнула Кьяра. — Мерзавец! Я думала, я больна!
