— Легкий завтрак и бокал сальватора!
Надменное лицо так называемого Ялмара Роя изобразило подобие улыбки: это было приглашение к разговору.
— Недурная погода сегодня, — вздохнув, начал Гай слова пароля. Глупее не придумаешь: на улице шел дождь.
— Вкусы бывают разные, — ответил Рой также словами пароля.
Первая часть закончена, можно приступать ко второй. Выражение лица господина Роя заметно изменилось после того, как он хорошенько разглядел сидевшего перед ним подтянутого, безукоризненно одетого партнера. Но все-таки весь вид и осанка его ясно говорили всякому, что господин никогда даже рядом не сидел с наборщиком.
— Моя бабушка любит сыр, — заявил Гай словами пароля и подумал: это еще хуже погоды.
Господин Рой как будто стряхнул с себя напряжение и с облегчением докончил:
— Да, но смотря какой…
После этого украдкой положил перед собой половинку книжного листа. Гай пододвинул его ближе и соединил со своим. Отрывки сошлись. Заговорщики торжественно обменялись рукопожатием.
— Граф Ганри ван Гойен, — назвал себя Гай. — Это моя настоящая фамилия, я доверяю ее вам, как другу.
Рой передернул плечом и покраснел. В смущении вынул золотой портсигар, — Гай успел заметить баронский герб, и монограмму «Е. О.», — закурил. Гай незаметно спрятал оба контрольных обрывка в карман.
— Я условно назвал себя Роем, — сказал неизвестный, глядя в сторону. — Мою настоящую фамилию я сообщу позднее, С разрешения моих политических друзей. Потерпите, пожалуйста. — Наконец он поднял взгляд на собеседника. — Такого рода переговоры по необходимости требуют немало времени… Я, например, решил начать борьбу с нашим ефрейтором на следующий день после захвата им власти, но понадобилось полтора года, чтобы перебороть себя и нарушить присягу. Поверьте, это было для меня нелегко.
— И что же все-таки заставило вас решиться на такой шаг?
— Растущее понимание, что сейчас главные враги Германии — нацисты. — Он помолчал и закончил: — Когда будете уходить, возьмите мою пачку газет, а я возьму вашу. Только осторожнее, не выроните пакет.
— Прекрасно, уважаемый друг. Благодарю вас за доверие. Что в вашем пакете?
— Дипломатические депеши. В них фюрер разъясняет нашим послам значение пакта с Японией. Вы найдете также содержание секретнейшего обмена мнениями — они касаются условий взаимной помощи в случае наступления критических обстоятельств.
Гай еле удержался от радостного восклицания.
— Вторая пачка материалов — чисто военного характера. Один из работников нашего генштаба совершил инспекционную поездку на восточную границу. Он проверял состояние подготовки наших войск к активным действиям.
— Фюрер желает разделаться с польским коридором и проглотить Данциг?
Рой долго молчал, плотно сжав губы.
— Мне очень печально слышать такие слова, граф. Фюрер планирует большую войну, мировую. Ликвидацию коридора и лишение Данцига статуса вольного города нельзя рассматривать как самоцель. Это лишь мелочи в общей картине. Из моих документов вы узнаете, что Геринг навязал Беку договор о вечном мире — только для того, чтобы оторвать Польшу от Франции…
И он опять поджал губы.
— Когда я вас теперь увижу? — спросил Гай.
— Не раньше чем через месяц. Я не могу часто отлучаться из Берлина. Встретимся здесь, в такое же время, двадцатого февраля. Согласны?
— Разумеется! Вы идите первым. Всего наилучшего и еще раз благодарю за доверие.
С достоинством поклонившись и взяв газеты, принесенные Гаем, владелец золотого портсигара с монограммой «Е. О.», выступающий под псевдонимом «Ялмар Рой», покинул кафе.
Когда Гай вернулся из Штеттина в Берлин и через Иштвана хотел вызвать Фрица на встречу, оказалось, что тот куда-то уехал и будет не раньше как через десять дней.
Первой мыслью и желанием было — немедленно увидеть Маргариту, но Ганс сказал, что она уже далеко, в Пруссии. Доктор Пауль отправил ее вместе с Луизой Шмидт в Раушен, под Кенигсберг, где жили его престарелые родители. Состояние ее за четыре послеоперационных дня настолько улучшилось, что доктор предпочел небольшой риск, связанный с путешествием: оставлять раненую в Берлине было опасно, так как гестаповцы начали планомерные и более тщательные поиски во всех клиниках и больницах.
Дорис продолжала злиться на него за две подряд неожиданные отлучки, но он не очень по этому поводу беспокоился. Пусть позлится — это полезно. Они разговаривали только по телефону. Гая устраивала временная размолвка — больше свободы.
Чтобы не терять времени даром, он решил заняться поподробнее Ялмаром Роем. Ему удалось незаметно проводить Роя от штеттинского «Крестоносца» до привокзальной площади в Берлине — они ехали в одном поезде. Дальше Гай следить не стал: Рой часто оглядывался и мог его заметить. Но он отлично запомнил, как выглядит герб на портсигаре, и, посидев два часа в публичной библиотеке над гербовником, установил, кто Рой — это барон Эрих фон Остенфельзен, полковник генерального штаба. Таким естественным образом был раскрыт псевдоним и получена отправная точка для биографических и семейно-бытовых изысканий.
Подключив Ганса, Гай смог получить портреты барона и его жены, снимки их машины и особняка во всех ракурсах — для этого Гансу понадобилось целую неделю поработать бродячим фотографом, каких немало было на берлинских улицах во все времена года. Он запечатлел также несколько гостей четы фон Остенфельзен. Судя по их количеству и сорту, супруги вели образ жизни не то чтобы замкнутый, но строго выдержанный по регламенту и стилю: их дом посещали только солидные мужчины, без женщин, и всегда в определенные часы.
Гай установил, что баронесса, красивая и еще довольно свежая женщина лет сорока, которую звали Изольдой, имеет какие-то дела с берлинской конторой Дрезденского коммерческого банка. В тот же день он пришел на прием к управляющему и, уже имея опыт по этой части, попросил принять его в качестве внештатного юрисконсульта. Он не ищет заработка, ему необходима только практика, и он даже сам готов платить банку за возможность поучиться у его высокопрофессионального штатного состава клерков. Управляющий отнесся к стремлению голландского графа, имеющего германский диплом доктора права, с большим пониманием. Он тут же вызвал к себе заведующего отделом текущих операций и поручил графа его заботам…
Тому, кто не ждет у моря погоды, всегда везет.
Утром следующего дня, когда граф явился в банк, чтобы начать стажировку, заведующий отделом усадил его напротив себя за стол в небольшом зале, где производились текущие операции, и сказал очень доброжелательно, но со снисхождением:
