Тинан притянул ее к себе и посмотрел в глаза.
– Жест настоящей жены, да? – казалось, он что-то искал в ее взгляде, но Эрия поспешно опустила голову.
– Обычная вежливость. Я бы сделала это и для Джамисона или Фридриха.
Тинан скривился:
– Разве ты хочешь, чтобы они больше никогда не увидели восход солнца? Иди сюда, – голос вдруг охрип. – Дай мне насладиться тобой, – притянул к себе ее голову и поцеловал, шаря рукой по лифу платья. С трудом оторвавшись от него, Эрия прошептала:
– Не сейчас… нас все ждут…
– Пусть ждут, – Тинан распустил шнуровку, опять прильнул поцелуем к губам и запустил под платье руку. Эрия тут же забыла про кофе, завтрак… про все на свете.
Кровь все еще бешено стучала в висках. Эрия смотрела, как Тинан медленно встал, потянулся, выпил остывший кофе. Она не могла оторвать от него глаз, как ни старалась, как бы ни утоляла свой голод, никак не могла утолить.
Тинан смотрел на жену поверх края кружки. Эрия лежала, раскинув ноги в шелковых чулках, юбки задраны почти до самого пояса, в глазах отражалось удовлетворение, готовое смениться новой вспышкой страсти… Неприкрытая, ненасытная чувственность… Он затаил дыхание.
– Жена, ты хочешь еще чего-нибудь?
– Нет, больше ничего.
Тинан натянул высокие сапоги и сел на край кровати.
– Нужно как можно быстрее найти тебе горничную, – и принялся ловко и уверенно зашнуровывать корсаж. – Если я буду делать это каждое утро, мы никогда не выйдем за дверь раньше полудня.
* * *
Почти весь день Тинан и Фридрих провели, разъезжая по полям и осматривая все, что досталось Мюллерам от отца Анны. Эрия помогала Анне по хозяйству и весело болтала, довольная, что не находится под наблюдением мужа. Насколько все же свободнее она себя чувствует, когда его нет поблизости.
Ближе к вечеру Эрия закуталась в одну из теплых шалей Анны и вышла из дома. Зайдя за угол, остановилась и прислушалась.
– Рутланд, мне это не нравится, – донесся из-за кустов лавра голос Джамисона. Сквозь листву можно было разглядеть лицо Тинана, сердито смотревшего на друга.
– Ты сам можешь подготовить отчет, – негромко возразил он. – Вовсе не обязательно, чтобы я возвращался вместе с тобой, главное, донесение должно быть доставлено вовремя.
– Послушай, – Джамисон начал терять терпение. – Вся эта чертова экспедиция была твоей идеей. А теперь ты умываешь руки?
– Конечно, нет, дружище, – тот Тинана был совсем не дружелюбным. – Для меня все это еще важнее, чем прежде, но сейчас появились новые заботы.
– О, Боже! – Джамисон театрально воздел руки к небу. – Все, о чем ты думаешь весь этот месяц – это как удовлетворить свою ненасытную похоть! Когда ты, наконец, пресытишься и вспомнишь, для чего мы отправились в эти Богом забытые места?
Тинан бросил на Джамисона убийственный взгляд.
– Черт бы тебя побрал, Меррилл, я достаточно к тебе терпелив, но ты в последний раз пренебрежительно отозвался о моем браке! Попробуй еще раз заговорить о «ненасытной похоти». Я сделаю отчет, когда мне заблагорассудится… а сейчас некогда.
Джамисон слегка побледнел.
– Послушай, Рутланд, они отнесутся серьезно только к твоему донесению. Ты должен сделать отчет…
– Какой отчет? – Эрия выступила из-за кустов. Тинан многозначительно посмотрел на Джамисона и пренебрежительно махнул рукой.
– Это тебя не касается. Кое-какие дела, которые нам с Мерриллом необходимо уладить.
– Значит, вы не просто охотились, когда набрели на дом Латропа? Что вы делали? – она подошла ближе и стянула на груди концы шали.
– Искали вас, конечно, – ответил Джамисон и заработал недовольный взгляд Тинана.
– Едва ли, – фыркнула Эрия. – Тогда перед кем вы должны отчитаться? – она впилась взглядом в мужа.
– Эрия, тебя это не касается, – повторил Тинан, и его лицо приняло то высокомерное выражение, которое она так ненавидела. – Это сугубо мужское дело. Тебе это знать не нужно.
Джамисон почувствовал возникшее напряжение и поспешил ретироваться.
– Ты имеешь в виду, что мне не нужно знать ничего, что выходит за рамки постели? – ледяным тоном продолжила Эрия.
– Я хотел бы выразить это по-другому… – протянул Тинан. – Но у тебя собственный взгляд на вещи, – он скривил губы.
– Тогда радуйтесь этому, ваше сиятельство, – она шагнула ближе и понизила голос до шепота. – Я долго училась тому, чтобы быть шлюхой, но, уверяю, долго буду об этом помнить, – повернулась и зашагала прочь.
Тинан посмотрел вслед, и кривая улыбка медленно исчезла с его лица.
Остаток дня Эрия провела с Анной, помогая шить одежду для будущего малыша. Она не смотрела на Тинана и не принимала участия в разговоре, а граф между тем любезно отвечал на вопросы Анны об Англии и Лондоне, о Париже и, вообще, о жизни королевского двора. Раньше Эрия с жадностью ловила каждое слово, но сейчас это казалось пустым и никчемным. В памяти всплыли хвастливые заявления отца о «благородном» происхождении его жены, как он обхаживал всех, кто в обществе стоял чуть выше его. Все ложь, все притворство… как и сейчас. Граф выставляет ее перед людьми, как свою жену-леди, а наедине обращается, как с последней шлюхой.
Эрия больно укололась иглой и поморщилась. Сунув палец в рот, огляделась по сторонам и увидела, как Тинан галантно открывает Анне дверь и пропускает вперед, а сам несет вслед за ней корзину с сушеными бобами. Анна рассыпалась в благодарностях, а Рутланд расплылся в довольной улыбке. Эрия стиснула зубы. Двуличный негодяй!
Она сорвалась с места и побежала в комнату. Села на плетеное кресло и сжала кулаки. За что ей такое наказание? Чем она провинилась перед Господом?
Услышав скрип двери, схватила полотенце и начала усердно складывать его на коленях, не поднимая головы.
– Что-то ты сегодня неразговорчива, – Тинан подошел совсем близко.
– Зато ты говорил за двоих, – парировала Эрия. – Такой галантный…
– Тебе не нравится мое обхождение?
– Если мне не изменяет память, ты целуешь руки кухаркам и женам простых смертных только в том случае, когда тебе от них что-то нужно, – она подняла голову и посмотрела на мужа ненавидящим взглядом. – Чего ты добиваешься от нашей гостеприимной хозяйки?
– Да ты никак ревнуешь, жена? – Тинан засмеялся.
– Ревную? – ошеломленно переспросила Эрия. – Нет, у Анны другие наклонности.
– Ах, да… добродетельная Анна. Пожалуй, у меня слишком мало шансов.
– Ты поступаешь низко. Все направлено только на то, чтобы потешить твое самолюбие. Все мы вокруг тебя пешки, которые ты переставляешь по своему усмотрению. Насмехаешься над колонистами и презираешь всех, кто тебя окружает, – Эрия вскочила и прошипела, уставившись на него немигающим взглядом. – Эти люди слишком хороши, чтобы страдать от твоего притворства. Возвращайся туда, где полно таких же двуличных и высокомерных людей, как ты, там будешь на своем месте, и избавь нас, простых и честных людей, от своих насмешек и презрения. У нас тоже есть чувство собственного достоинства, и нечего нас постоянно унижать. Рутланд был поражен ее горячностью.
