Читаем без скачивания Агатангел, или Синдром стерильности - Наталья Сняданко

Лиля, вопреки тому, что категорически не интересуется косметикой, неплохо в ней разбирается и всегда хорошо выглядит. Как истинная радикалка, она не признает в одежде ничего элегантного, носит кирзовые сапоги, правда, сделанные на заказ, очень удобные и качественные, перешитую солдатскую шинель и шапку-ушанку. Летом в ее гардеробе тоже хватает признаков увлечения стилем «милитари», но все вещи всегда безупречно на ней сидят и очень ей идут. Лиля стрижется коротко, почти налысо, и часто красит волосы. Несмотря на подчеркнутую маскулинность ее поведения и жизненных убеждений, мне кажется, что в предыдущих инкарнациях она преимущественно бывала домохозяйкой, многодетной матерью, соратницей революционеров или великих творцов. Не исключено, что именно так сложится ее судьба и в будущем, ведь известно, что из самых отчаянных радикалок чаще всего получаются образцовые матери.

После разговоров с Любой мне всегда хочется стать активной феминисткой, лесбиянкой, бисексуалкой, одним словом, любой ценой избежать необходимости вступать в контакт с представителями мужского пола. Ведь все они такие недостойные и несовершенные, всегда обманывают и не сдерживают своих обещаний, никогда не знаешь, чего от них ждать, и уже не надеешься на их помощь, а так хочется быть просто слабой и беззащитной женщиной, которую любят, жалеют, о которой заботятся и беспокоятся. Короче говоря, чувства, охватывающие меня, настолько противоречивы, что я и сама себя не понимаю, как не понимает себя до конца Люба, а я не понимаю до конца ее, как и она не понимает меня. И только Агатангел, наверное, готов убить нас обеих за то, что наши пьяные ночные посиделки не дают ему спать. По крайней мере, у меня на его месте возникало бы именно такое желание.

Несмотря на свою мечту выйти замуж за Семена Ивановича, Люба отказывается переехать к нему жить, хотя он уже не раз предлагал. Мотивирует она это тем, что хочет «узаконенных» отношений, чтобы «иметь уверенность в завтрашнем дне». Но, очевидно, она недостаточно хорошо объяснила свое стремление Семену Ивановичу, или ему не очень хочется брать на себя серьезные обязательства, или я не все понимаю, так как стараюсь не слишком расспрашивать, чтобы никого не обидеть.

Семен Иванович старательно скрывает от каждой из своих любовниц факт существования соперницы, и обе делают вид, будто ни о чем не подозревают, хотя прекрасно знают друг о друге. Возможно, они ревнуют, а может и нет, мы никогда об этом не говорили. Я стараюсь избегать разговоров на эти темы и с Любой, и с Лилей, потому что нет ничего хуже, чем оказаться в роли посредника при поссорившихся влюбленных.

С Семеном Ивановичем мы познакомились в спортзале. Из всех видов спорта я признаю и могу заниматься только одним. Это нечто среднее между шейпингом и бодибилдингом, и заниматься им я могу только в частном зале одного моего знакомого, специально оборудованном и рассчитанном в основном на мужчин. Единственная женщина, которая, кроме меня, туда ходит — Таня, девушка Андрея, хозяина зала. Но общего языка мы с ней не находим, да, честно говоря, никогда и не пытались. Таня — длинноногая и полногрудая крашеная блондинка, разговаривает по-русски, произнося украинское мягкое «г» вместо русского твердого, что подталкивает к определенным стереотипам в отношении к ней. И даже если мои стереотипы неоправданны и за ее внешностью скрывается неожиданно яркая личность, я вряд ли когда-нибудь об этом узнаю. С чужими стереотипами бороться гораздо легче, чем со своими собственными.

В зале, куда ходим мы с Таней и Семеном Ивановичем, стоят разнообразные тренажеры, каждый из которых предназначен для отдельной группы мышц, и я редко понимаю, для какой именно. Потому что выбираю себе тренажеры хаотично, под настроение. Когда Андрею, хозяину зала, надоедает наблюдать мои бессистемные занятия, он составляет мне программу, занимаясь по которой, я ощущаю существенное повышение упругости своих мышц и улучшение «рельефа». Это длится какое-то время, потом система мне надоедает, и я снова начинаю бессистемно переходить от тренажера к тренажеру. Мне нравится поднимать тяжелые гантели, ощущать надрыв, предел своих сил, усилие, после которого ты не можешь уже ничего, нравится чувство полного измождения, легкости, почти невесомости, с которым выходишь из зала, чувство, когда из тебя, словно из переполненного кипятком котла, выкипают сначала неприятные, а потом вообще все мысли, переживания, эмоции. Хочется в душ, домой, спать. А на следующий день ужасно хочется есть. Такой нехитрый, почти животный набор — это все, чего я стремлюсь достичь в спорте. Результат в виде хорошо сформированных мышц или совершенного рельефа, которым так гордятся бодибилдеры, это уже слишком. В конце концов, у женщин рельеф плохо просматривается, так как подкожный слой жира от природы толще, чем у мужчин, а проблем с лишним весом такие несистематические занятия все равно не решают. Так что мои спортивные потуги, как правило, не оказывают какого-либо заметного внешнего эффекта. Тем более что мышцы, тренированные тяжелыми гантелями, становятся не столько эластичными и сильными, сколько просто объемными, и стоит не позаниматься несколько недель, как мышечная ткань очень быстро превращается в жир. Нужно заниматься очень часто, специальным образом питаться, придерживаться режима, а моих эпизодических и кратковременных походов в зал для этого всегда было слишком мало, потому и ощутимых внешних результатов я не достигаю. Разве что удовольствия. И меня это устраивает. Я хожу в зал, как другие ходят в тир: снять напряжение и расслабиться.

Семен Иванович — тоже друг Андрея и ходит заниматься бодибилдингом. Однако то ли система его настолько же несовершенна, как моя, то ли структура мышц неподатлива, но его фигура от этих занятий меняется, кажется, еще меньше, чем у меня. У Семена Ивановича тоненькие, не совсем прямые ножки, кругленькое брюшко и солидный запас жира по бокам, плюс лысина — собственно, перед нами стандартный портрет украинского мужчины его возраста. Стандартной личностью Семен Иванович никогда не был, а тем более себя таковым не считал, поэтому неприглядная внешность его беспокоит, и он пытается с ней бороться. Правда, безуспешно. За те три года, что мы знакомы, его брюшко, лысина и запас жира по бокам несколько увеличились, а ножки, кажется, стали еще тоньше, волоски на них поседели и начали кудрявиться. Когда он становится под штангу весом 150 кг, у меня внутри что-то обрывается. Но он без особых усилий «выжимает» этот вес.

— Ты не видела Любу в последнее время? — однажды внезапно спросил меня Семен Иванович, хотя раньше, невзирая на многолетнее знакомство, мы никогда не говорили о его личной жизни. До сих пор мы встречались, как правило, в компании Андрея и Тани, с которыми после занятий иногда ходим выпить по стакану сока. В буквальном смысле. Такие походы занимают от 15 до 20 минут, и никакого обмена информацией, кроме новых анекдотов, в процессе не происходит.

— Видела. Вчера. — Я вздохнула и сползла с тренажера. Ну их, эти ягодичные мышцы, слишком уж трудное упражнение. В следующий раз сделаю больше.

— Как она тебе? — в голосе Семена Ивановича чувствовалось волнение. — Тебе не кажется, что она что-то скрывает?

— От кого скрывает? — Я попыталась уточнить, прекрасно зная, что до сих пор Люба и правда скрывала от Семена Ивановича, во-первых, что она не бросила курить, во-вторых, что сделала подтяжку кожи лица под глазами, чтоб исчезли первые морщинки, и в-третьих, что время от времени прекращает пить противозачаточные таблетки, решаясь на внебрачного ребенка.

— От меня, конечно. — Семен Иванович давал мне понять, что хорошо знает о наших с Любой близких отношениях, и это было немного неожиданно, так как мне всегда казалось, что ему глубоко безразлично, с кем общаются его любовницы. Как со слов Любы, так и из рассказов Лили у меня сложилось о нем впечатление, как о сформировавшемся мачо, для которого женщины — одна из разновидностей домашних животных, умеющие разговаривать, готовить пищу и рожать детей. Еще женщины должны быть красивыми, носить короткие юбки и мило улыбаться каждому слову мужчины. Возможно, он и не был настолько примитивным, но такое впечатление у меня сложилось, и я привыкла ему доверять, не особенно задумываясь, правильное ли оно. — Я бы хотел поговорить с тобой сегодня после занятий. У тебя есть немного времени?

— О’кей.

Со стороны наша беседа должна была выглядеть несколько странно. Семен Иванович пригласил меня в кафе под названием «Детское» и заказал два молочных коктейля с бананом. Я решила не протестовать, хотя и не привыкла, чтобы мне заказывали что-то, не спрашивая, хочу ли я этого. Интересно, а с Лилей он тоже себя так ведет? Первый коктейль мы пили молча. Потом он заказал второй, а я попросила себе сок. Семен Иванович выпил коктейль, потом еще один, и, несмотря на то, что делал он это довольно прытко, пауза в разговоре все равно немного затянулась. Наконец, заказав себе четвертый коктейль, а мне второй сок, он поинтересовался, рассказала ли мне Люба про их недавнюю поездку в горы. Я ответила, что рассказала, он произнес: «Хорошо» — и спросил, знаю ли я и о том, что в горах они серьезно поссорились и неделю жили в отдельных комнатах. Я соврала, что нет, хотя не совсем и соврала, так как вначале мне об этом рассказала Лиля, которая относилась к сопернице как к конкурентке в бизнесе, без ненависти, но со здоровым желанием победить, а потом уже я узнала подробности от самой Любы. Но не рассказывать же про все эти нюансы Семену Ивановичу.